Почти десять. Алек, без сомнения, сейчас стучится в дверь, довольный собой, считая, что получил над Джинни власть и теперь может командовать. О, как бы она хотела видеть его лицо!
Джинни вздохнула. Ладно, все это не важно. У нее просто слишком хорошее воображение.
Она закрыла глаза и представила Мозеса, открывающего дверь барону.
— Доброе утро.
Действительно голос Алека.
— Доброе утро, сэр.
— Прекрасная работа, Миммс. У вас золотые руки.
— Спасибо, сэр. Дерево мягкое, как ребячья попка, и уж больно красивое.
Что-то неладно. Джинни приоткрыла глаза, только чтобы увидеть Алека, великолепного, как всегда, и неотразимо красивого, стоявшего в каюте и пристально рассматривавшего работу Миммса.
— Вы здесь… — пролепетала она. — Но вы не должны здесь быть. Вы должны быть…
— Я знаю, где должен находиться, — небрежно перебил Алек, оборачиваясь к ней. — Однако я все-таки не столь уж безнадежный идиот, каким вы, кажется, меня считаете. Готовы, мисс Пакстон?
Сегодня Джинни была одета как обычно, только голова не покрыта.
— Ни за что! Я не собираюсь идти к модистке в таком виде.
— Почему нет? Вы ведь разгуливали до этого по всему Балтимору в мужском костюме!
Миммс мгновенно навострил уши, и Джинни поспешно поднялась из-за стола.
Барон прав. Почему она должна переживать из-за этого?
Экипаж, нанятый Алеком, уже ждал под большой вывеской и казался совсем крохотным рядом с нависающими мачтами клипера. Рабочие останавливались, с любопытством разглядывая Джинни и барона, но девушка, вызывающе подняв подбородок, уселась в карету, отказавшись от помощи Алека, и молча, рассерженно, пытаясь взять себя в руки, подождала, пока Алек не дал кучеру адрес мадам Соланж, на углу Претт-стрит и Смит-стрит.
— Я навел справки, — ответил Алек, прежде чем она успела спросить.
— Зачем?
— Бог видит, не желаю я, чтобы на моей совести была покупка еще нескольких подобных шутовских нарядов. Мадам Соланж известна не только тонким вкусом в выборе фасонов и тканей, но и искусством шитья. У меня прекрасное чувство стиля, как сказал ваш отец. Все, что требуется от вас, — добрая воля и согласие. И деньги, конечно.
— Я никогда раньше не была с мужчиной у…
— Двадцать три года и все еще девственница?! Небо лишило вас даже простого любопытства!
— …у модистки, — холодно докончила Джинни.
— Все когда-то надо испробовать, в том числе и… пребывание с мужчиной.
— Надеюсь, ваш язык когда-нибудь поразит гнойная язва, барон.
— Не нужно желать подобных вещей, Джинни. Я могу делать с вами восхитительные вещи… и именно своим языком.
— Предполагаю, именно таково понятие англичан о флирте?
Алек сделал вид, что задумался:
— Нет, это слишком непристойно для старомодного, скучного флирта в английском стиле.
— И вы будете вести себя столь же непристойно с Лорой Сэмон?
— Кстати, что за странное имя![3] Насколько мне известно, ее муж был очень стар и богат?
— Вы мне не ответили.
— Собираюсь стать сутягой, а пока тренируюсь. Как, по-вашему, получается?
Джинни смертельно захотелось лягнуть его.
— Лора, вероятно, стащит с меня одежду, прежде чем я успею хоть слово вымолвить.
— А вы и вправду слишком много о себе возомнили, не так ли?
— Почему бы вам не прийти и не полюбоваться?
— О Господи, вы, кажется, просите прикончить вас, верно? Чем предпочитаете? Пистолетом? Шпагой?
— А, вот мы и приехали. Пойдемте, мистер Юджин, сменим ваши панталоны на очаровательную сорочку и нижние юбки. Хотите, чтобы я и их выбрал для вас?
Если бы взгляд имел силу убивать, Алек бы уже лежал мертвым у ее ног. Опустив глаза, Джинни вспомнила, что сегодня на ней сапоги. Алек проследил за ее взглядом, покачал головой и хмыкнул.
— Очень прозрачная сорочка, с массой кружев. Прекрасно подойдет к этим сапогам. Весьма интересное зрелище, не находите?
— Я сниму чертовы сапоги.
— А сорочку?
— Идите к дьяволу, барон.
Глава 8
Визит к модистке прошел прекрасно, как только Джинни, преодолев раздражение и застенчивость, немного успокоилась. Правда, девушка по-прежнему оставалась холодной и держалась настороже, но Алека это особенно не волновало. Он представил ее в платье из светло-желтого шелка, который выбрал сам, и усмехнулся, а вспомнив свою шутку, улыбнулся еще шире.
— Представьте, что это ночная сорочка, Джинни, волосы ваши распущены и веером раскинулись по подушке, а груди и бедра окутаны мягким шелком. Прелестное видение, не находите?
И Джинни, выведенная из себя, смущенная, прошипела сквозь стиснутые зубы:
— Я ношу только хлопковые сорочки черного цвета, закрывающие шею и спадающие до пят.
— Так вы ведьма-девственница? — небрежно осведомился Алек. — Да нет, сомневаюсь. Просто маленькая девственница-американка, и поэтому носите исключительно белые одеяния, доходящие до ушей с одной стороны и до полу — с другой.
Алек снова улыбнулся, и Лора Сэмон, естественно, сочла, что улыбка предназначается ей.
— О чем вы думаете, Алек?
— Ах, я простой человек, и мысли у меня самые простые, — ответил он, внезапно осознав, что не имеет понятия, почему именно Джинни — мистер Юджин — является предметом этих самых простых мыслей.
— Ужин великолепен, — продолжал он. — Должен сказать, что телячьи отбивные с легким соусом приготовлены как раз по моему вкусу.
— Я передам шеф-повару, — ответила Лора, обрадованная, что вспомнила французское словечко «шеф-повар» вместо грубого английского «кухарка». В конце концов у нее в гостях английский аристократ, вряд ли понимающий даже, что такое кухарка.
— Я никогда не была в Англии, — призналась Лора немного погодя.
— Лондонское общество примет вас с распростертыми объятиями.
— Вы действительно так думаете? Провинциалку, с невыносимым акцентом? Я ведь южанка, знаете ли.
Алек, на мгновение вспомнив о проститутке в доме мадам Лорейн, улыбнулся:
— Не забывайте, что эти провинциалы всего пять лет назад прогнали британцев.
— Ах, но война не имеет ничего общего с лондонским светом.
— Возможно, нет.
— Не хотите пирожков с устрицами?
«Афродизьяк», — подумал Алек. Ему следовало объяснить, что для возбуждения желания ему не требуется никаких дополнительных средств и что он постоянно находится в состоянии «боевой готовности», словно горный козел. Но, пожалуй, лучше всего, не тратя слов, просто показать.
— Пожалуй, не стоит, Лора.
— Тогда пирожные с терном? Английское блюдо.
— Знаю, но все равно, спасибо, нет. Больше не могу проглотить ни кусочка.
