пока Дотси удовлетворяла его потребности на заднем сиденье; и еще одного работника «Кодак», который иногда одалживал ей деньги. Подозрения со всех них были сняты.
Преодолев некоторые затруднения, судебно-медицинская экспертиза установила, что женщину покусали («множественные рваные раны в области влагалища, на малой половой губе имеется рваная рана длиной 3 см по вертикали и 1,5 см по горизонтали в области клитора; сбоку от этого обнаружена рваная рана больших половых губ слева от клитора») и, вероятно, задушили («ушибы правой надключичной области и кровоизлияние в правой подъязычной мышце, что соответствует удушению руками»).
Детективы повторно изучили обстоятельства смерти двух других проституток, одна из которых была найдена мертвой от огнестрельного ранения за баром на Лейк-авеню, а другая стала жертвой ножевого ранения, но не нашли очевидной связи. Следователи привыкли иметь дело с мужчинами, которые получают сексуальное удовольствие от наказания женщин; садисты попадались в самых разных слоях общества, и когда они не убивали женщин и не издевались над ними, то напоминали нормальных взрослых людей. Их жертвами были проститутки. Каждый год несколько из трех десятков женщин, которые курсировали между Рочестером и Скрантоном в поисках подобной работы, подвергались жестокому избиению и даже погибали. Это занятие всегда было сопряжено с большим риском.
В прошлые годы на улицах хозяйничали сутенеры, но потом власть захватили наркоторговцы. Даже опытные полицейские затруднились бы назвать хоть одну проститутку, которая не была наркоманкой. Торговцы были особой проблемой из-за своей власти; они быстрее обижались и мстили, и если у них не было личной склонности к убийствам, они могли позволить себе нанять киллера. У полиции уже было подходящее объяснение случившемуся с Дотси.
16. Артур Шоукросс (рукописный отчет)
В декабре 1987 года мы попросили моих маму и папу приехать в гости. Никто из них не приехал! В январе мы попросили снова. И опять никого не было. В феврале 1988 года, в пятницу вечером, у меня была машина Клары Нилс, «Додж Омни» 1987 года выпуска, светло-голубая. Я чувствовал себя нормально, но было во мне что-то странное. Я начал потеть, хотя на улице было холодно, а на земле лежал снег.
Я поехал по Лайелл-авеню в сторону трассы 31. Возле палаточного городка на улицу передо мной вышла девушка. Я остановился, она села и спросила, не хочу ли я развлечься. Я сказал: «Хорошо», а потом спросил, куда поедем. Она показала мне место за складом. Вот же дурак. Я думал, что «развлекаться» значит пойти в ресторан или куда-то еще в этом роде. Она посмеялась надо мной, потом спросила, не хочу ли я потрахаться! Напрямик, в упор.
Я удивился, потому что никогда не делал этого вот так. Я спросил, сколько это стоит, она ответила, что двадцать долларов за минет и тридцать долларов за половину на половину. Полминета, полтраха. Я дал ей тридцать долларов и сказал, что хотел бы заняться с ней оральным сексом, пока она занимается им со мной. Она согласилась.
Я расстегнул молнию и вынул член, она сняла свои брюки и нижнее белье, обувь и носки. Зачем все это, я не знаю. Однако в машине было по-настоящему тепло. Мой член был у нее во рту, я сверху. Минуты три все было в порядке, а потом она меня укусила. Я вскрикнул и отпрянул. Все было залито кровью. Я испугался, думал, что умру, испугался по-настоящему, схватил свой пенис и закричал, почему она меня укусила.
Она не произнесла ни единого слова, но на ее окровавленном лице играла улыбка. Я наклонился и впился губами в ее влагалище. Что-то прокусил. Мне было все равно. Теперь и она тоже была в крови. Вот только боль у меня не прошла. Я схватил ее за горло одной рукой, правой, и сжимал до тех пор, пока она не потеряла сознание.
Я вышел из машины, взял несколько салфеток, заложил в брюки и застегнул молнию. Потом вернулся в машину и посадил ее прямо. Она нормально дышала. Я взял ее брюки и связал ей руки за спиной. Она тоже пришла в себя и спросила, что я собираюсь делать. Я велел ей заткнуться. Она заявила, что я не тот человек, с которым она садилась в машину.
Я съехал на обочину и остановился. Схватил ее за волосы и спросил, почему она меня укусила. Потому что ей так хотелось! Я взял ее рубашку, связал ей ноги и поехал в Норт-Гэмтон-парк. Остановился возле небольшого моста. Заглушил двигатель. Еще раз ударил ее по лицу и спросил снова.
Потом включил фонарик и осмотрел себя. Там все было в крови! Я сказал ей, что не смогу больше полюбить женщину! Она стала обзывать меня педиком и проклинать. Я снял штаны, вышел из машины и приложил к члену снег. Кровь перестала течь. Я медленно и осторожно надел резинку и снова сел в машину. Теперь я сказал, что собираюсь ее изнасиловать. Она только рассмеялась. Я разозлился и начал сильно потеть. Притянул ее поближе, приласкал. Потом прошептал ей на ухо, что она скоро умрет, и спросил, что она скажет теперь!
Наверное, она была под кайфом и просто улыбнулась мне. Я снял рубашку с ее ног и брюки с рук и велел ей одеться. Она так и сделала, а потом назвала меня малышом. Я душил ее добрых десять минут или около того, как мне показалось. Она обмякла.
Я просидел с ней полночи. Потом вытащил из машины и бросил в ручей. Она лежала лицом вниз. Я понаблюдал за ней около получаса и уехал. Вернулся в город и остановился у «Маркса» на Лейк-авеню. Выпил кофе, успокоился и вернулся к машине.
Я поехал на стоянку почистить машину. Ее туфли, носки и куртка были еще там. Выбросил все это, кроме удостоверения, в мусорный контейнер. Потом поехал домой. При свете дня я почистил, как мог, машину, но кровь все равно осталась на сиденье.
Больше недели я был как в тумане. Даже Роуз и Клара спрашивали меня, что со мной не так. Я почти никому ничего не говорил. Я чувствовал, что я – это не я, не тот, что раньше.
17. Клара Нил
Я не знала, что на него нашло, просто он был тише, чем когда-либо, и замкнулся в себе. Может, если бы я знала о его прошлом, я бы что-то заподозрила, но об этом он умолчал. Я знала только, что его выпустили по условно-досрочному. Он объяснил, что сидел в тюрьме за какой-то мелкий проступок. Я не знала о «Грин-Хейвене», не знала, что
