парень отделался всего шестью месяцами. Я убил его и сжег дотла его дом.
Тони был тогда завален работой и не успел сказать мне об этом, а неделю спустя я случайно спросил Арта:
– Скажи, за что ты сидел в тюрьме?
– В Нью-Йорке я работал на мафию.
Наверно, он решил, что таким ответом произведет впечатление на парня с итальянской фамилией.
– Что?
– Да, – говорит. – Я убил кое-кого за пятьсот баксов.
– Ну, – говорю я, – ты, должно быть, сильно сглупил, если сделал такое и попался.
Шоукросс ничего не сказал, а я не стал докапываться. Какого черта, он же хороший работник!
Потом мы начали замечать, что каждые пару недель к нему приходит поговорить какой-то парень. Оказалось, это офицер из службы надзора за условно-досрочно освобожденными, но застать их вместе у меня не получалось. Мне стало любопытно, и я позвонил своему другу Чарли Милителло, следователю из полиции штата. Чарли крутой парень, отличный коп – он был одним из первых, кто подавлял бунт в «Аттике».
– Скажи, я имею право наводить справки о своем работнике? – спросил я.
– Имеешь полное право, Фред, – ответил он.
Я сказал ему имя – Артур Джон Шоукросс – и забыл об этом. Две недели спустя приходят двое, Чарли и еще один парень. Я думал, они просто заскочили в обеденный перерыв поболтать о хоккее. Мы с братом зашли в мой офис, и Чарли спросил:
– Арт рассказал вам, что он сделал?
Тони говорит:
– Он сказал мне, что убил парня, который убил его жену и сына.
Я говорю:
– Что? Мне он сказал, что был киллером мафии в Нью-Йорке.
Вот тогда мы и поняли, что он лжет. Следователь, сопровождавший Чарли, говорит:
– Хотите знать, что он на самом деле сделал? – и кладет на стол копию обвинительного заключения Арта. Боже, она была километр толщиной.
Я говорю:
– Вот черт! – Меня это сильно задело. Убийца работает в «Бронья продьюс»? – И как это вы додумались выпустить детоубийцу на свободу?
– Погоди-ка, Фред, – говорит Чарли. – Мы никого не выпускали. Мы даже не знали, что он в городе. Комиссия по условно-досрочному освобождению держала это в секрете.
– Забудь про эту чушь, – говорит другой коп. – Что будем делать с парнем?
Я ответил:
– Мне неприятности с Союзом защиты гражданских свобод и прочей ерундой не нужны, но через три недели его здесь не будет.
Наступает апрель, погода портится, и вот-вот откроется парк аттракционов «Дэриен-Лейк», один из наших крупнейших клиентов. Мы с Тони вызываем Шоукросса и говорим ему, что парк «Дэриен-Лейк» сделал крупный заказ. Нужно, чтобы он почистил и нарезал двести килограммов лука.
Я ожидал, что он скажет: «Никаких проблем», – как всегда. Но эта комната закрывается, как сейф, Арту идея быть запертым с кучей лука пришлась не по вкусу, и он заныл.
Тони говорит:
– Эй, приятель, если не хочешь выполнять эту работу, можешь увольняться.
Арти приступает к делу. В той комнате у нас обычно стоит большой вентилятор, но тут мы его сняли – мол, сейчас не лето, а мы включаем его, только когда жарко. Закрываем двери – и пошло-поехало. Арт начал обрабатывать лук мощным слайсером, и дело уже подходило к концу, как вдруг кто-то ворвался в офис с криком: «Арт прислонился к стене и стонет. У него сердечный приступ из-за лука».
Мы позвонили в скорую, усадили его в кресло, устроили поудобнее. Шериф ввел ему в нос кислородные трубки и увел с собой.
Две недели спустя Шоукросс звонит и сообщает:
– Доктор сказал, что я больше не могу у вас работать.
Я рассказываю новость Чарли Милителло, и он говорит:
– Мы должны приглядывать за этим мудилой. Он уже убил двоих детей.
Потом один из наших работников увидел Шоукросса на Мейн-стрит, где он продавал хот-доги с тележки. Я позвонил Чарли и рассказал ему. Чарли даже обрадовался.
– Ну, теперь он уже проблема полиции Рочестера.
Мы просто ни о чем не догадывались.
20.
Бдительные сотрудники службы условно-досрочного освобождения обратили внимание на временный спад в благосостоянии семьи Шоукроссов и вздохнули с облегчением, когда он перешел с уличной работы в «Джи-энд-Джи фуд сервис» на Ист-Мейн-стрит, в нескольких кварталах от своей квартиры на Александер-стрит. Он зарабатывал 6,25 доллара в час, и график у него был удобно гибким: Арт приходил около восьми или девяти вечера и оставался, пока не выполнял порученные ему заказы: готовил макароны, салаты с оливками и пастой, чистил овощи, нарезал ростбиф, индейку, салями и пепперони, готовил сыпучие продукты для утренней доставки в магазины и рестораны. Около трех часов ночи он заезжал на велосипеде в «Данкин Донатс» перекусить, а потом ехал домой.
К этому времени он спокойно прожил в Рочестере одиннадцать месяцев, при этом Чарльз Милителло и несколько полицейских штата были не единственными представителями закона, знавшими, что среди них разгуливает детоубийца. Некоторые были довольны этим не больше, чем сержант из Бингемтона Дэвид Линдси годом ранее.
21. Сержант Дэниел Вудс
Служба по условно-досрочному освобождению наконец направила уведомление в полицейское управление Рочестера, и мы все его увидели. Я держал эти бумаги на виду, сделал копию и парням помоложе сказал так:
– Видите фотографию? Этот парень убил двух маленьких детей. Он здесь катается на велосипеде, наслаждаясь чашечкой кофе в три часа гребаного утра, а этих детей никто уже не вернет.
Я сказал ребятам, чтобы они присматривали за ним. Моей дочери в то время было восемь лет, столько же, сколько маленькой Карен Энн Хилл. Меня бесило, что он на свободе. Такие, как он, не меняются – это знает каждый полицейский. Они могут бездействовать год или два, но педофил остается педофилом навсегда, и их везде полно, они как мухи.
Работая по ночам, я часто встречал Шоукросса в «Данкин Донатс». Ему нравилось разговаривать с полицейскими, но я не хотел иметь с ним ничего общего. Однажды вечером он придвинулся ко мне, а я поднял руку и сказал:
– Не говори ни слова! Ничего мне не говори. – Он просто отвернулся, никакой реакции. Понял, что я знаю.
Он разговаривал с завсегдатаями в основном о рыбалке. Старался быть полезным людям, делал все, чтобы расположить их к себе. Если бы ты сказал ему, что нужно помыть машину, он бы помог.
Однажды вечером я увидел, как он паркует свой велосипед с пристегнутыми сзади рыболовными снастями. Меня вывело из себя то, что этот парень хорошо проводит время, в то время как дети, которых он убил, мертвы и никогда не вернутся домой. Я подумал, что в один прекрасный
