приведут. Райдэн, кажется, тоже не понимал, а потому много молчал и избегал смотреть на Мико.
– Могу предположить, что важно было сохранить форму заклинания. – Шин указал на листы в руках монахов и на высеченные в камне кандзи. – Сокусимбуцу применяют для создания так называемых «вечных заклинаний» – тело остаётся проводником магии даже после смерти. Должно быть, заклинание вокруг острова окрепло не сразу, оно было таким сложными и мощным, что, чтобы по-настоящему его завершить, потребовались годы…
– Значит, можно их просто сломать? – Кёко с размаху пнула ближайшее тело.
– Нет, что ты!.. – крикнул Шин, но тело уже завалилось на бок и рассыпалось прахом.
Все замерли, ожидая чего-то ужасного, но ничего не происходило.
– Всё? Печати сняты? – Кёко обвела нетерпеливым взглядом зал.
– Не знаю, – с облегчением выдохнул Шин. – Но давай обойдёмся без резких… Кёко!
Кёко пнула другого монаха, выхватила из ножен Райдэна меч и снесла третьему голову. Не прошло и минуты, как от двенадцати монахов осталась только пыль.
– Прояви хоть толику уважения к мёртвым! – взвился Шин.
– К кому? К тем, кто обрёк нас на смерть? – фыркнула Кёко и бросила меч Райдэну. Он ловко его поймал и спрятал обратно в ножны. – Почему ничего не происходит? Мы должны что-то почувствовать? Шин!
– Я не знаю! Ты уничтожила тела до того, как я успел разобраться!
– Тогда разобьём и эту шутку. – Кёко потянулась к янтарному шару.
– Стой! Не трогай! – Крик Шина повис в воздухе.
Кёко исчезла. Едва её пальцы коснулись шара.
– Куда она пропала?! – Мико забежала в круг. Райдэн уже был возле шара.
– Пожалуйста! Ни-че-го! Не трогайте! – Шин вскинул руки, и невидимая сила толкнула Мико в грудь, отодвигая подальше от шара. – Сияющая Богиня, да что на неё нашло…
Мико знала. Она видела это, когда касалась Духа. Кёко торопилась. Кёко чувствовала, что их связь с Хидэо истончалась, как он с каждым вдохом становился слабее, как он умирал. Быстрее, чем предсказывал Шин. Кёко чувствовала, но не могла заставить себя сказать это вслух. Потому что тогда ей пришлось бы в это поверить.
– Это заклинания Проводников, – сказал Шин, осматривая листы, которые держали в руках монахи, переходя от одного рассыпавшегося тела к другому. – Их заклинания закрепляли печати, но главного заклинания – заклинания создания печатей – я тут не вижу. Его создавал кто-то другой.
– Тринадцатый монах, – кивнул Райдэн. – Только вот где он?
– Очевидно, они были проводниками того, что в центре круга. – Шин осторожно подошёл к янтарной сфере. – Заклинания того, кто был в другом месте. О, это, должно быть, очень мощная магия… Она либо уничтожила Кёко, либо… – он замолчал.
– Либо? – подтолкнул Райдэн.
– Не знаю, надеюсь, отправила её туда, где творилось заклинание.
– Есть только один способ это проверить. – Мико решительно положила руку на шар.
В пещере цвели кристаллы, освещая огромное пространство ровным голубым светом. Острые скалы росли из тёмной воды, в которой плавали рыбы. Шумел водопад, разбиваясь о камни и поднимая в воздух тысячи брызг. Одежда Мико тут же стала влажной, но она едва это заметила, зачарованная открывшейся красотой. Несмотря на отсутствие солнца, здесь цвели цветы, сливы росли прямо из воды и роняли лепестки на её тёмно-синюю гладь. Посреди чудесного озера возвышался небольшой остров, поросший высокой травой, под изогнутой сосной Мико разглядела две фигуры.
Пройдя сквозь каменные тории, Мико ступила на большие плоские камни, которые услужливо выстроились в удобную дорожку и поднялась на остров. Мёртвый монах сидел под деревом, возле пустой чаши. В руках у него был посох для танца кагура с бубенцами и разноцветными лентами. На шее – янтарные бусы, у ног – чаша и глиняная бутыль для саке. Рядом стояла Кёко и смотрела куда-то вдаль. Мико проследила за её взглядом.
В скале были высечены кандзи – последнее завещания монаха, по доброй воле запершего себя в этом месте. По странной причине их не тронули ни мхи, ни лианы, которые оплели всё вокруг.
Райдэн встал за спиной Мико, и она услышала его тихий вздох.
– Мико…
Не дожидаясь окончания фразы, она отыскала его руку, переплела их пальцы, и Райдэн благодарно сжал её ладонь.
– Не пугай меня так больше, – тихо сказал он.
– Как? – отозвалась она.
– Не хватайся за волшебные штуки монахов. По крайней мере, без предупреждения.
– Я думала, вы, ёкаи, существа свободных нравов, – ответила Мико, но без ехидства – она пыталась разглядеть надпись, высеченную в стене, но не знала и половины кандзи, а потому смысл от неё ускользал. – Что здесь написано?
Шин выступил вперёд и пригляделся.
– «Мы мечтали о мире. О землях, где люди и ёкаи будут жить рука об руку в любви и созидании, как завещала Сияющая Богиня, создательница людей и ёкаев. Но страх убивает сильных, а ненависть – мудрых. И момент единства сулил обратиться враждой. Человек и ёкай соединили руки и переплели души, но любви двух существ оказалось недостаточно, чтобы объединить два народа. Мы желали избежать большой войны, что нёс в думах Великий Император Иэясу, и разделили народы, чтобы больше они не обращали клыки и когти, мечи и стрелы друг против друга. И если вы читаете мои слова, то решили, что пришло время соединить эти народы вновь. По доброй воле соединить руки и переплести души человека и ёкая, пригубить священное о-саке, танцевать во славу Сияющей Богини и вернуть мир в Хиношиму. Пришло время отложить мечи, спрятать клыки и с чистым сердцем ступить на земли любви. На этот раз всем вместе».
– Так они нам добра желали? – фыркнула Кёко. – Хороша работа, ничего не скажешь!
– Возможно, они не знали о последствиях для острова, – попытался смягчить её настроение Шин. – Или не думали, что печати не будут снимать так долго.
– Или они просто дураки, – пожала плечами Кёко.
– Они думали, что, если не закрыть остров, начнётся война? – спросил Райдэн, а Мико вспомнила речи Серебряного Лиса, который говорил о том же, но слова которого она пропустила мимо ушей, слишком сосредоточенная на деле.
– Похоже на то, – кивнул Шин. – Решили, что так сохранят больше жизней.
– А в итоге ёкаи перегрызли друг друга, запертые на острове, – зарычала Кёко.
– Никто не говорит, что их решение было верным, – сказал Шин.
Повисло молчание.
– Хорошо, и что тогда нужно, чтобы снять печати? – нарушила тишину Кёко.
– «Соединить руки и переплести души человека и ёкая, пригубить священное о-саке, танцевать во славу Сияющей Богини», – повторила Мико слова завещания, Шин кивнул.
– Если я правильно понял, нужно провести брачный обряд между ёкаем и человеком. По доброй воле обоих. Вот эти знаки, – он обвёл руками пространство,
