рождение детей и магический перерасход, который лечится оборотом...
Но если он не может оборачиваться?
– Я в определенной ловушке, – продолжал дагон Ливейский, – стабилизировать свой эмоционально-магический контур оборотом я не могу, а если этого долго не делать, он просто выйдет из-под контроля.
– И.. как же вы тогда? – спросила уже примерно понимая, как.. Что там понимать, когда остаются только те самые контуры – между мужчиной и женщиной?
– Весьма.. непросто, – сейчас он пристально смотрел на меня и казался сосредоточенным. – Как не тяжело это признавать, но вы мне нужны, Диона.
Он так это сказал, что сразу стало ясно, что этому факту он совершенно не рад. И это почему-то больно царапнуло.
– Нужна, чтобы использовать меня для сброса своих эмоций? А, уточнение: многократно и без последствий использовать, я правильно вас поняла, Гилард?
Лицо его застыло, в глазах вспыхнула то ли обида, то ли ярость. Мне словно только этого и надо было. Как же мне захотелось сейчас его встряхнуть!
– Одно только не понятно: мне-то самой это зачем? Кое-какие выводы из ваших слов я сделала. Например тот, что любой дракон примет меня с распростертыми объятиями. Я же такая редкость! И безо всяких хмм... штрафных отработок... Может, разослать им письменные предложения, как вы считаете?
– Не стоит меня провоцировать, Ди, – ого, этот рык, кажется, ничего хорошего мне не сулит.
Он стремительно и неотвратимо подошел к столу, за которым я сидела, и навис надо мной, сверля убийственным взглядом. – Чего ты этим добиваешься?
Я с трудом подавила желание вжаться в спинку кресла, наоборот, чуть подалась навстречу, ощущая, как пряди цвета спелой вишни щекочут мои щеки, смахнула рукой невидимую пылинку с его плеча и доверительно сообщила:
– Я не добиваюсь, я говорю прямо: вы мне не нужны.
– Хорошо, – неожиданно согласился он и перехватил мою ладонь, которая к моему безмерному удивлению все еще лежала на его груди, – твои условия?
Большой палец бессовестно погладил внутреннюю сторону моего запястья, сбивая с мысли. И когда это мы успели перейти на «ты»?
– Вы что, думаете, я торгуюсь? – возмутилась искренне.
– Я готов рассмотреть и такой вариант.
– От вас мне ничего не надо, – голосом подчеркнула я первые два слова.
– А от других, значит, надо? – насмешливо осведомился ящер, вычерчивая на моей ладони затейливые знаки.
В какой-то момент я с ужасом поняла, что он явно знает, что делает, и долго сопротивляться ему я не смогу. От этого меня снова захлестнула волна беспомощной злости, как тогда в тренировочном зале. Только в этот раз я точно знала, куда бить, чтобы достать противника.
– Условия, значит... А что вы обещали остальным своим.. ну, тем, кем пользовались? Не хотелось бы продешевить, знаете ли. Или они с вами соглашались так... из жалости?
Гилард замер на мгновение, а затем медленно выпрямился и отошел обратно к окну.
– Вон отсюда, – голос его звучал холодно и равнодушно. На меня он так и не взглянул.
Я быстро собрала вещи в охапку и вышла из кабинета, уже осознавая, что буду жестоко об этом жалеть.
На следующий день дополнительных занятий у нас не было. Их вообще больше не было. Дагон ректор, не извещая меня, просто вычеркнул их из плана. Отчислять меня никто не собирался. И, наверное, можно было радоваться, что дракон наконец-то оставил меня в покое, но никакого облегчения я не чувствовала. И не думать о нем не получалось. Я то порывалась бежать к нему с извинениями, то одергивала себя, не желая унизительной участи необходимой, но совершенно нежеланной спутницы жизни. Не человек, а ходячий предохранительный клапан какой-то. Еще одна мысль не давала мне покоя: что если мой интерес к Гиларду (а не понимать, что меня к нему тянет, я не могла, себя-то не обманешь) – проявление той самой зависимости. Может, я не столь к ней устойчивая, как он мне об этом рассказывал? Поэтому, никуда я не побежала, занималась обычными студенческими делами, только на душе драконы скребли...
Весь следующий день после занятий я мастерила леталки из журнала. Просто чтобы дать работу рукам да занять чем-то мысли, и запускала их прямо из своего окна, направляя туда, куда мне вздумается. Удовольствия никакого от этого я не получила. И мысли все время возвращались к дракону. Тому, который после всех моих выходок на меня и смотреть не захочет. И правильно сделает. Я все пыталась представить, каково это — имея крылья, их лишиться. Наверное, это даже хуже, чем остаться без магии или без ноги.
Эти мысли изматывали. Поэтому я даже рада была, что на следующий вечер у нас планы – вечеринка, хоть чем-то отвлечься...
– Так, Ди, ты готова? – Марша ввалилась в мою комнату, когда я пыталась понять, что же мне надеть, – Ясно, понятно.. готовность нулевая.
Сама подруга выглядела как картинка: в желтом коротком – до колен – платье с пышной юбкой и укороченной кофточке в тон, в легких туфельках. Черные волосы она уложила в высокую прическу, лицо слегка подкрасила.
–В чем вообще ходят на такие мероприятия?
– Нужно что-то красивое, но удобное, чтобы не мешало танцевать. Поэтому все длинные наряды сразу мимо.
Мимо так мимо. Я бы вообще лучше в комбинезоне пошла. Настроение все равно весьма посредственное.
– Что насчет этого?
Ну, конечно, из всего многообразия моего гардероба (вытряхнутого из недр пространственного чемодана) водница выбрала именно его – бордовое платье с кружевными вставками. Я и сама,нет да нет, на него поглядывала, но этот цвет отныне у меня всегда будет ассоциироваться только с одним ящером.
– Давай, давай.. примеряй.. А то совсем опоздаем.
Я вздохнула и примерила. Кажется, неплохо.
– Так.. туфли бери, которые не жмут, а то танцевать не сможешь.
Взяла.
– С прической что делать будем?
– Так оставим.
Сложные конструкции на голове я терпеть не могла. Поэтому просто распустила волосы, подколов с боков несколько прядей, чтобы в глаза не лезли.
– Идем?
– Ага, Берни нас уже заждался, наверное.
До Эстина мы шли пешком. Во-первых, прогуляться по прохладной, но сухой погоде было приятно, да и не так уж сильно мы торопились.
Где находится «Похмельная курица» мы уже знали. Это студенческая забегаловка пользовалась среди учеников особой любовью благодаря смешному названию, сытной недорогой еде и просторному залу, где можно было собрать много народа.
