— Джаред, помощь уже близко. Постарайтесь не шевелиться.
Он закрыл глаза. Боль в ноге и хлеставший в лицо дождь удерживали его от обморока — и он наслаждался каждым мгновением. Он жив!
— Джаред. — Открыв глаза, он увидел склонившегося над ним Джейка Кэррингтона. — Как дела, приятель? — спросил тот.
— Я в долгу перед тобой и Дейвом.
— Еще бы! Ты только что испортил пару четырехсотдолларовых башмаков.
Резкий звук рожка возвестил о прибытии пожарной команды. Четверка тяжеловозов, запряженная в повозку с цистерной, фыркая и поводя боками, пронеслась по подъездной аллее и остановилась у дома. Следом подкатила карета «скорой помощи», и, пока пожарные устанавливали шланги и насосы, чтобы качать воду, Джареда и Дженни увезли в больницу. Китти и все остальные последовали за ними в своем экипаже.
Удостоверившись, что дыхательная система Джареда и Дженни освободилась от дыма, врачи объявили, что пострадавшие вне опасности, но настояли на том, чтобы они остались на ночь в больнице. Бекки категорически отказалась покидать сестру, поэтому Китти, поблагодарив родственников за помощь, провела остаток ночи на стуле у кровати Дженни с прикорнувшей у нее на коленях Бекки.
Утром утомленная четверка вернулась домой. Благодаря дождю дом не слишком сильно пострадал снаружи. Крышу уже очистили от мусора, а поврежденную часть накрыли просмоленным брезентом. Но Китти боялась даже думать о том, что творится внутри.
В холле висел тяжелый запах гари, однако, не считая урона, нанесенного водой, первый этаж уцелел. Стены, разумеется, нуждались в покраске, шторы и мягкую мебель следовало просушить и, возможно, частично обновить, но в целом ущерб был минимальным.
На втором этаже все крыло, находившееся непосредственно под чердаком, претерпело значительные разрушения. Комната Китти полностью выгорела. Из чего следовал неутешительный вывод, что у нее не осталось никакой одежды, кроме той, что была на ней.
Хотя огонь не добрался до комнаты близнецов, вся мебель и вещи пропитались водой, просочившейся сверху, когда пожарные заливали пламя, охватившее чердак. Когда девочки увидели, во что превратились их игрушки, Бонни и Бибби удостоились дополнительных объятий и поцелуев от своих лишившихся дара речи хозяек.
К счастью, как и нижний этаж, помещения в другом крыле почти не пострадали и не требовали ничего, кроме тщательной уборки, проветривания и покраски.
Китти увидела все, что хотела. Абсолютно все вещи, привезенные ею с ранчо, включая их с Тедом свадебную фотографию, сгорели в огне. Близнецы последовали за ней вниз и побежали на кухню, чтобы поделиться жуткими впечатлениями о минувшей ночи с Чарлзом и Милдред.
Приняв ванну и сменив одежду, Джаред нашел Китти в библиотеке.
— Жаль, что ваша комната пострадала больше всего, Кэтлин. Мы охотно возместим вам все, чего вы лишились. Китти равнодушно пожала плечами:
— В основном это была одежда, а ее всегда можно заменить. — Она пробежалась пальцами по рядам книг. — Хорошо, что библиотека уцелела. Не хочется даже думать, что все эти книги могли сгореть.
Внезапно она почувствовала неловкость и умолкла, не зная, что сказать. Джаред, похоже, испытывал то же самое. Запах гари рассеется, материальный ущерб будет возмещен, но эмоциональный стресс, пережитый ими этой ночью, нельзя устранить с помощью ведра воды и тряпки или нового платья и пары башмаков.
— Вы сообщили Джонатану, что произошло? — поинтересовалась она в попытке завязать непринужденный разговор.
— Об этом позаботится наш адвокат. — В ответ на ее вопросительный взгляд Джаред пояснил: — Он приходил в больницу утром.
— Понятно.
— Кэтлин… — Он запнулся, видимо, подбирая слова. — Кэтлин, моя семья задолжала вам гораздо больше, чем одежда. То, что вы сделали для близнецов и меня, не может быть оценено в долларах и центах.
— Джаред, прошу вас, ни слова больше. У вас такой вид, словно это вы подожгли дом, а не молния.
— Вы же прекрасно понимаете, Кэтлин, что речь не о пожаре. — В его голосе прозвучала несвойственная ему мягкость. — А знаете, вы были правы.
— В чем?
— В том; что можно любить кого-то больше, чем себя. Когда я услышал, как Дженни в испуге зовет папу, никакая сила не могла воспрепятствовать тому, чтобы я добрался до нее. И когда я нашел ев и поднял на руки, мысль, что она может погибнуть, была столь ужасающей, что я ни на секунду не задумался о грозящей мне самому опасности. В моем мозгу не было ничего, кроме сознания, что я люблю ее и должен спасти любой ценой. Подумать только, я никогда не позволял себе любить в страхе быть отвергнутым… Каким же я был дураком — и сколько лет потерял!
Китти не знала, что сказать. Она даже не решалась взглянуть на Джареда, поражаясь тому, сколько скрытой боли таилось за его жесткими манерами и самоуверенным видом. Теперь, когда он приоткрыл ей свою душу, она увидела, до какой степени он беззащитен и уязвим. Ей хотелось обнять его, утешить. Мысль об обидных словах, которые она наговорила ему, терзала ее сердце.
— Прошлая ночь явилась тяжелым испытанием для всех нас, Джаред. Но, как говорится, нет худа без добра. Мы вынесли нечто полезное из этой трагедии.
— Еще один аргумент в пользу вашей философии «открывшегося окна»? — произнес он со снисходительной улыбкой. — Настоящая трагедия в том, Кэтлин, что понадобилась реальная трагедия, чтобы я увидел то, что все время было у меня перед глазами.
— Ну что ж, я рада за вас, Джаред, и за близнецов. Пожалуй, мне следует воспользоваться моментом, чтобы уехать. Вы более не нуждаетесь ни в ком, кроме друг друга. К тому же, учитывая ремонт и все прочее, я буду только мешать.
— Вы не можете уехать сейчас, Кэтлин. Прошлая ночь — это только начало, так сказать, первая страница романа. Я достаточно хорошо вас знаю, чтобы надеяться, что вы захотите прочитать его до конца.
— Я и так знаю, чем все кончится, Джаред: «Они будут жить долго и счастливо».
— Вы уверены, Кэтлин? Без вас? Сомневаюсь. Вы стали таким же членом нашей семьи, как и все остальные.
— Все это очень лестно, но вы точно так же кинулись бы спасать Дженни, не будь меня в этом доме. Не я вселила любовь к детям в ваше сердце, Джаред, она всегда была там. Прошлой ночью всего лишь открылось окно, позволившее ей вырваться наружу.
— Прошлая ночь сблизила меня с дочерьми, Кэтлин, но не уменьшила их любви к вам. И не отменила заключенного между нами соглашения. Неужели вы забыли о нем?
— Я не из тех, кто пренебрегает взятыми на себя обязательствами. Просто, исходя из практических соображений, трудно выбрать более удобный момент, чтобы уйти.
— Дорогая Кэтлин, в сердце нет места для практических соображений.
