— С каких это пор ты отдаёшь здесь приказы, Сет?
Под взглядом верзилы Сет несколько смешался, но всё же продолжил:
— Думаю, когда ты узнаешь, кто это, у тебя пропадёт всякая охота убивать его.
— Говори. Я всегда готов слушать… когда говорят дело.
— Он — подданный Белгра. Когда-то был чертовски богат и имел связи при дворе, но его подловили на чёрной магии и идолопоклонничестве. — Я во все глаза смотрел на Сета, повторявшего историю, уже слышанную мной в таверне, — кровавые жертвоприношения, убийства младенцев… в Белгре такое даром не проходит.
— Чернокнижник… Это объясняет его появление. Но какая нам радость с того, что он был богат когда-то? — Верзила разглядывал меня, словно кобылу на торгу. Я невольно поёжился.
В серых глазах Сета сталью сверкнуло раздражение, но он продолжал спокойно.
— Я встретился с ним, когда мы с ребятами Ката промышляли в Октранском лесу. — Упоминание Ката меня насторожило. До сих пор я был уверен, что Вадимир не ошибался, считая Сета атаманом шайки. Мой удивлённый взгляд не ускользнул от Одноглазого. Сет продолжал как ни в чём не бывало. — Уж не знаю, как он угодил под облаву, но мы оказались в одной связке. Он плёл, что живёт в заброшенном доме в чаще, в этом проклятом месте… Тогда мы только посмеялись, но теперь — я верю. — Серые глаза скользнули по моему лицу, но я успел поймать его взгляд и мысленно попросить о помощи. — Он бежал вечером того же дня. А на следующий день приехал страт короля Ссарома Четвёртого. Они долго говорили с офицером, потом дружинники разделились. Часть осталась с обозом, другая — ушла со стратом и капитаном Вадимиром. Они пошли ловить этого человека. Вы только представьте себе, — Сет обернулся к внимательно слушавшей толпе разбойников, чуть возвысил голос, — отряд дружинников и монахи ловят одного человека, который бежал из отряда невооружённым! Он — огромная сила. Не трогайте его.
Верзила захохотал, щеря чёрные гнилые зубы. Люди вокруг костра улыбались не так уверенно.
— Чернокнижник! Да он не может даже справиться с болью! В конце концов, однажды дружинники сумели схватить его, чем мы хуже? — Верзила усмехнулся зло, обернулся за поддержкой к своим людям, но они поникли под его пристальным взглядом. — Возьмите его живым, ребята, думаю, страт заплатит за него хорошие деньги.
Клинок Сета взвился, со свистом вспарывая воздух, но секира оказалась быстрее. Меч, блеснув молнией, улетел куда-то во тьму, Сет был отброшен на камни мощным ударом обуха. Одноглазый сделал пару шагов к упавшему человеку. Склонился, улыбаясь.
— Я люблю шустрых, Сет. Но пора бы уж тебе усвоить, где твоё место. — Казалось, происшествие лишь позабавило одноглазого.
Сет, отплёвываясь кровью, пытался подняться на ноги. Это не слишком хорошо ему удавалось. Видно, удар был не из лёгких. Глядя на человека, заливающего своей кровью камень, я понял, что не хочу оказаться на его месте. Толпа бандитов, настороженно приближавшаяся ко мне, отшатнулась, когда я обнажил клинок, но в следующую секунду оружие звонко ударилось о камень. В горле внезапно пересохло:
— Я не буду драться.
Тут же меня крепко схватили за руки, пригнули голову, заставив почти упасть на колени. От горящих прикосновений к обоженным ладоням я до крови прикусил губу. С меня без церемоний содрали остатки плаща и заплечный мешок. Горстка бандитов принялась увлечённо потрошить его. Я вспомнил о Роле. Попытавшись оглядеться, получил очередной тычок в зубы, благо не сильный. Я понятия не имел, куда подевался домовой, и был почти уверен, что он остался в лапах у чёрных. Я готов был взвыть от тоски и ярости, но вынужден был лишь снова закусить губу. Больно заломив, мне стянули верёвками локти. Подтолкнув к краю площадки, повалили на какие-то мешки. Оставив меня там, бандиты вернулись к огню. Сет пил из бурдюка воду, сплёвывал сукровицей и даже не глядел в мою сторону. Встав на колени, я осторожно пополз к краю.
Огромная жёлтая луна, неизвестно откуда выпрыгнувшая в самый зенит взамен красной и белой, освещала чахлую растительность далеко внизу. Блики играли в стоячей воде. Рядом угадывался тёмный силуэт полуразрушенной башни. Ни одного огонька не горело в окнах. У основания крепости чернела линия рухнувшего моста, внутренний двор был затоплен. От крепостных стен не осталось и следа.
Тяжело дыша, я опрокинулся на спину. Над головой сияли незнакомые звёзды.
Глава 8
Я проваливался в сон. Вязкий и липкий, он затягивал меня глубже и глубже. Я хотел разглядеть его, но веки мои смежились. Пальцы ощутили текучую поверхность. Я отдёрнул руку, но, обессиленный, вновь уронил её. Я погружался так плавно. Прошла целая вечность, прежде чем сон мягко сомкнулся над головой. Я сделал вдох, и сон тут же заполнил лёгкие. Боже! Как сладко щемит в груди…
Лавина холодной воды окатила меня с головы до ног. Резко выдернутый из вязкого кокона, я вскочил, но тут же упал на спину, жадно глотая сырой ночной воздух. Сердце стучало где-то в голове, чистое звёздное небо медленно вращалось вокруг жёлтого диска луны. Рол тряс меня за плечи и чуть не кричал:
— Вставай! Да вставай же!
— Я хочу спать… — Я действительно хотел, веки смеживались, стоило неимоверных усилий просто посмотреть прямо: как у тряпочной куклы, шея произвольно гнулась в любых направлениях, голова свободно моталась из стороны в сторону.
Рол схватил меня за волосы, запрокинул подбородок, смерил оценивающим взглядом и вдруг без предупреждения, хлёстко, наотмашь врезал мне раскрытой ладонью. Я взвыл. Не столько от боли, сколько от удивления и обиды.
— Сдурел, да?! Ты че делаешь?!
— Потом. Бери воду, — в руки мне ткнулась полупустая бадейка, — буди всех.
Я не успел слова сказать, Рол уже растворился в темноте. Через минуту раздался всплеск. Я посмотрел на бадью с водой. Всё ещё ничего не понимая, но зная, что Рол мудрее и старше, обернулся к охранявшему меня бандиту. Тот спал, запрокинув голову и приоткрыв рот. Я потряс его за плечо.
— Алё, дядя! Вставай!
Человек спал. Я нагнулся, всматриваясь, и тут же отшатнулся с криком. В неверном свете луны и дрожащих отблесках затухающего костра его лицо было неестественно белым, почти мёртвым. Руки среагировали быстрее сознания, я выплеснул воду на это мертвенное, синюшное лицо. Капли, блестя в лунном свете, медленно поползли по коже. Человек не проснулся. Ужас ледяной волной поднялся от живота и замер спазмом в горле. Задыхаясь, давясь собственным страхом, я принялся бить спящего по щекам. Ещё и ещё. До тех пор, пока человек не открыл глаза, мучительно, через силу делая судорожный вдох. Вскоре взгляд его стал более осмысленным, и мой ужас с удвоенной силой отразился в его глазах. Он сразу понял, что происходит, первым схватил притащенную Ролом бадью и начал будить остальных. Водой, пощёчинами, пинками под дых. Рол мотался туда-сюда, таская воду. Проснувшиеся присоединялись к нам в этой странной, страшной работе. Через четверть часа удалось разбудить почти всех.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
