Дальнейшее я помнил плохо. Не могу ручаться, сколько прошло времени. Может быть день, а может быть вечность. Очаг разгорелся маленьким солнцем, и это был весь наш свет. Я принялся подкладывать в него траву и ветки, но Рол скоро отогнал меня прочь. Огонь под надзором домового почти затух, крохотный язычок плясал на тонких хворостинках, едва теплясь. Огонёк часто моргал, и избушка разом погружалась во мрак. Когда Рол во второй раз поймал меня за руку — я пытался подпитать огонёк сухой подстилкой, — то пригрозил выгнать за дверь, если я не прекращу околачиваться рядом и толкать его под локоть. Я демонстративно отсел к стене, затосковал, попытался отвлечься и вынул крестик. Потемневшее серебро не давало отблеска, зато камень перстня ловил малейший отсвет огня.
Игра света. Волшебные краски. Внутренняя гармония, граничащая с совершенством. Внешний мрак, граничащий с безумием. Кирпичик за кирпичиком возводил я стену вокруг собственного разума. Неумелый строитель. Тонкое, неосязаемое, как дым, просачивалось сквозь малейшие щели осознание окружающей действительности. Окружающей тьмы. Мне не хватало искусства. Мне не хватало сил.
Забившись в дальний угол, Сет свернулся калачиком, закрыл голову руками, разговаривал сам с собой о чём-то, временами тихо стонал.
Потом Рол, чуть не плача, убеждал нас уходить отсюда. Говорил, что при помощи посоха и своей способности чувствовать окружающее сумеет найти тропу. Говорил, что дрова скоро кончатся и в избушке будет так же темно, как и снаружи. Брал за руки, пытался заглянуть в глаза.
Мне было всё равно.
Одна мысль о том, что надо будет идти там, в этом ничто, повергала в ужас. Я не хотел слушать Рола.
Низко опустив голову, боясь увидеть дверь или, ещё хуже, тёмное окошко под крышей, я весь погрузился в подарок странника. От камня веяло покоем и прохладой. Взгляд погружался в игру цветов. Небо перед грозой. Уже наполненное всеми оттенками фиолета, оно таит ещё в себе нежную голубизну ясной погоды. Кропотливо и упрямо возводил я свою стену, заботливо подбирая и укрепляя выпавшие кирпичики.
Внутренняя гармония. Совершенство.
Когда Сет вновь поднял взгляд, он улыбался. Жёстко и холодно.
— Сколько в тебе страха! Тебя легко напугать.
— Но ведь ты тоже боишься!
Сумасшедший взрыв хохота стал ответом на мои слова. Голова упала к рукам, лежащим на коленях, плечи вздрагивали. Мечи по обе стороны казались гранью, которую нельзя переступить. Я закричал с отчаянием обманутого ребёнка:
— Я же видел, как тебе было страшно!
Сет зашёлся в новом приступе хохота, на руки сыпался поток длинных волос. Наконец он успокоился и вновь поднял голову. Улыбка пряталась в уголках губ, искрилась в глазах.
— Слепец… Я не знаю, что такое страх… Как можно было калеке доверить искать путь?!
— Я не понимаю! Сет! Сет!
Новый взрыв хохота и слова: «Он не только слеп, но ещё и глуп!» — заставили меня броситься на этого человека.
Я резко перевернулся на спину и открыл глаза. Больно резанул и заставил зажмуриться яркий свет. Я сел и осторожно прищурился. Все цвета радуги кружились передо мной в диком танце. Когда бешеная пляска улеглась, я, всё ещё болезненно щурясь, смог оглядеться. Сет лежал, весь скрутившись, в своём углу и смотрел на меня затравленно. Он силился улыбнуться, но не мог. В серых глазах притаилось безумие.
— Солнце вернулось.
— Знаю, — ответил я коротко.
Дверь распахнулась, на пороге стоял Рол. Бледный и решительный, он кинул мне на колени мешок, ткнул посох в руки Сету.
— Выходим, и я бы поторопился.
Я увидел тёмные круги под глазами домового. Наверняка он почти не спал, приглядывая за нами. На минуту мне показалось, что я должен бы испытывать стыд. Но я просто поднялся и впрягся в лямки заплечного мешка.
— Теперь можно идти спокойно. Тропа более-менее надёжна. Но часа через полтора топь снова почти непроходима. — Сет опять был собран, предельно отчуждён и уверен в себе. Идти действительно стало легче. Он почти не пользовался посохом. Мы постепенно прибавляли шагу и, когда Сет, вскрикнув, вдруг провалился по пояс, я замер ошарашенный.
— Посох! Дай мне посох! — Хотя Сет не делал резких движений, болото затягивало его всё быстрее и быстрее. В серых глазах метался страх, причудливо смешанный с ненавистью. Прикованный этим взглядом, я не в силах был пошевелиться — мы оба знали. И оба не хотели признаться себе в этом.
Затараторив неразборчиво, Рол метнулся к посоху. Выйдя, наконец, из ступора, я бросился помогать ему. Цепляясь за посох и подтягиваясь, Сет медленно выбирался из топи. Осторожно шагнув вперёд, я схватил его за одежду и изо всех сил потянул. Последним усилием Сет тяжело рухнул на тропу, попытался подняться, но у него подгибались ноги. Безумие в глазах горело с новой силой. Я протянул руку. С диким криком Сет толкнул меня в грудь. Я опрокинулся на спину. Приподнимаясь на локтях, закричал:
— Ты что делаешь?!
Сет бесновался:
— Не подходи! — Его голос срывался на визг. — Ты хочешь мне смерти! Ты уже пытался убить меня!
— Когда?! Когда это было?! — На этот вопрос невозможно было дать ответа.
— Ты бросился на меня!
Сны и реальность окончательно перепутались у меня в голове.
— Зачем ты говорил мне все эти вещи?! Ты издевался надо мной!
— Это был не я!
— Тогда кто же!
— Перестаньте!!! — Теперь уже кричал Рол. Мы оба обернулись к нему. — Прекратите!!! — Он был жутко бледен. Чёрные глаза дышали ужасом. — Оно движется!!!
Что движется, я понял только тогда, когда почва буквально ушла у меня из-под ног.
Жадное, не насытившееся за века болото спешило поглотить захваченную добычу. Очутившись в топи, я мгновенно замер. Мне повезло — в тот момент, когда топь разверзлась под ногами, я лежал опрокинутый на спину, мне оставалось только распластаться и максимально расслабиться. Грязь едва просела подо мной, но Рол… он резко ухнул вниз, погрузившись сразу почти по пояс, и всё ещё продолжал тонуть. Он сделал единственно возможное в этой ситуации, согнувшись, упал вперёд, чтобы вес стоящего прямо тела не тянул его дальше.
Сет стоял на тропе. Он снова улыбался. Холодно и резко. Совсем как тогда. В серых глазах плясало веселье.
— Это последний наш разговор. Жаль. Ты очень забавен.
Отчаяние накатывало удушливыми приступами, но, глядя на Сета снизу вверх, боясь шевельнуть и пальцем, я старался сохранять спокойствие.
— Зачем тебе моя смерть?
— Ты глуп. Ты не сможешь сделать правильный выбор. Но даже не это важно. Я не могу идти с тобой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
