Жестокий ветер рвал плащ за плечами воина. Шлем воронёной стали и мелкозернистая кольчужная сетка скрыли его лицо. Крепко упираясь ногами в землю, держа меч перед собой, он устремил взгляд горящих изумрудным пламенем глаз на девочку.
Хрупкая фигурка, короткая туника, высокие шнурованные сандалии и волк, лежащий у ног, — девочка бестрепетно встретила взгляд воина.
— Ты упустила его.
— Это правда. Но, думаю, к лучшему.
— Он совершенно беспомощен. Любой может убить его. Ему нужна защита. — Рука в стальной перчатке стиснула рукоять меча.
— Защита или присмотр? — Саламандра живой заколкой скрепляла волосы ведьмы. Огненные блики играли на чёрных прядях. Алые губы таили усмешку.
— Скорее второе, чем первое! — Темнота ночи была светлой и праздничной в сравнении с силуэтом горбуна. Черты лица, складки одежды утопали во всепоглощающем мраке. Ворон, сидящий на горбу, расправил иссиня-чёрные крылья.
Девочка покачала головой, и огненный поток обрушился на её плечи.
— Он знает путь и придёт к цели. Он сам выбирает дорогу. Я уверена. Путь уже начат. Там, в Торжке, с ним была девушка. Мне кажется… он собирает избранных.
— Их уже трое. — Горбун обвиняюще ткнул посохом. — Я слыхал о перехваченной депеше. Одноглазый с Эдгаровой топи. Хотел продать их Белгру. В депеше говорится о чернокнижнике, домовом и каком-то головорезе, которого Одноглазый решил сбыть с рук.
— Эдгарова топь? — Юродивый тряхнул тугоскрученными каштановыми кудрями. Рыжевато-бурая птичка с пестринками на брюшке, примостившись на его плече, перебирала пёрышки. — Это же демоны знают где! Как он туда попал?
— Вот именно. — Горбун обернулся к юродивому: — Одноглазый пишет, что чернокнижник появился прямо из воздуха… посреди смотровой площадки башни.
— О-го! — Юродивый рассмеялся. — Ну, теперь-то мы точно знаем, что нашли именно того, кого нужно.
— Я знала! — Девочка подпрыгнула, хлопая в ладоши. — Я всегда говорила, что башни связаны между собой!
— А я-то гадал, чего монахи так всполошились у границы. Это многое объясняет… — Зелёным глазам воина была чужда неопределённость. — У кого депеша сейчас?
— У Ллерия, у кого же ещё? Пока он не знает, что с нею делать, но, думаю, скоро сообразит. Этот его советник… — Горбун сокрушённо покачал головой, — нашему королю не мешало быть осторожнее в выборе поверенных.
— Не много ли народу? — Опирающаяся на клюку старуха являла собой воплощение дряхлости и бессилия. Глаза под густыми, совершенно седыми бровями были затянуты бельмами. Чёрный пушистый кот, ласково урча, тёрся о ноги старухи. — Он не мог бы просто показать путь для нас?
— Не думаю, что знание изначально. — Девочка безотчётно опустила руку на голову волка, провела кончиками пальцев меж ушами. — Он не идёт по пути, но каждый шаг, сделанный им, становится верной дорогой.
— Значит, нам нужно просто идти следом? — Белые волосы, едва заметный румянец на молочно-белой коже. Девушка была бы красива, если бы не глаза, горевшие парой рубинов. Кобра цвета старой слоновой кости ожерельем обвила её шею, слегка покачивалась приплюснутая голова.
Ведьма взглянула на возвышающегося над всеми воина. Красивые, чётко очерченные губы произнесли:
— Пусть каждый делает то, что считает необходимым. Кто бы ни добился цели, она будет принадлежать всем нам.
Снова шёл дождь. Светлячки давно сели в траву. Не попрощавшись, Тринадцать ушли с холма. Каждый в свою сторону. Юродивый, прячась от дождя в ветхую робу, направился к тракту. Горбун, плотно запахивая плащ, в надежде скрыть от уличных бродяг богатый наряд и тугой кошелёк, поковылял к городу. Воин помог ведьме забраться в седло, и сам вскочил на коня. Главнокомандующий возвращался к своей армии, ведьма — домой, в богатые кварталы. Старуха и девушка тоже ушли вместе. Их путь лежал в прилегающие к базару улочки.
Эдель поправила капюшон, топнула ногой, пытаясь сбить грязь, налипшую на сапожки.
— Знаешь, чего я боюсь, Сирроу? — Пепельно-серый волк поднял тепло-жёлтый взгляд. — Нас может и не оказаться в числе избранных.
Выбравшись из топи, мы решили идти в Мадру. У нас не было денег на долгое пешее путешествие к границе, а столица была всего в нескольких днях пути от проклятого болота. Рол и Сет говорили о ней как о богатом городе, где толковый человек легко найдёт средства к существованию.
И снова нескончаемой лентой тянулся тракт. Рол, несмотря на свой малый рост, неустанно вышагивал далеко впереди. И хотя, по словам домового, это было первое его путешествие за пределы Цитадели за многие и многие годы, всю дорогу он не поднимал глаз от карты.
Резко затормозив у очередного поворота, Рол подождал, пока мы нагоним его.
— Далее по карте развилка, — доложил он, деловито тыча пальцем в сворачивающийся лист пергамента. — Старый тракт идёт прямо, а новая ветвь делает петлю, захватывая Мадру. Причём, обратите внимание, термин «старый» и «новая» условны. Время создания старого тракта неизвестно, новый же помнит события семисотлетней давности. Те времена, когда юный король Орланд основал юную столицу расцветающего государства и на развилке поставил камень, призывающий путников посетить белокаменную Мадру. Вот так! — Рол воодушевлённо обернулся, кажется, впервые за всё время похода, озирая окрестности. — Эти места дышат историей!
Я кивнул на едва заметную светлую точку у следующего поворота:
— Не тот ли это камень?
Рол прищурился, вглядываясь, но скоро сник:
— Нет, это всего лишь человек.
Сет, слушавший домового откровенно скучая, встрепенулся:
— Человек? Не мешало бы потолковать с этим человеком.
Мы прибавили шагу и скоро были уже рядом. Человек сидел прямо на дороге. Лохмотья окутывали его голову, закрывая лицо. На ладони, узкой и нежной, сидела бурая птичка, поклёвывала хлебные крохи и сверкала чёрными бусинами глаз.
— Что поделываешь, добрый человек? — начал Сет, разглядывая незнакомца.
Из груды тряпья сверкнули глаза цвета спелой вишни.
— Да вот… Прикармливаю певца и подражателя, нынче многие этим тешатся.
Как бы поняв и оценив только им известную шутку, Рол и Сет усмехнулись. Человек невозмутимо посадил птицу на плечо и, стряхнув крошки в рот, принялся сосредоточенно обматывать ладонь тряпьём.
— Ну, а вообще… Чем занимаешься?
Человек неопределённо передёрнул плечами.
— Значит, чем Бог на душу положит, — подытожил Сет. Теперь он был почти дружелюбен. — Я Сет. Это — Рол и Никита. Идём по делу в столицу.
— Откуда идёте-то?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
