Нана. Это рехнувшийся-то? Не увезли еще.
Елена. А! Значит, он здесь? Буйствует?
Нана. Связали.
Елена. Нана, приведи его, пожалуйста, ко мне.
Нана. Еще чего не хватало! Да я скорее бешеного пса приведу.
Елена. Иди, иди!
Нана уходит.
(Елена снимает трубку внутреннего телефона.) Алло… Соедините меня с доктором Галлем. Здравствуйте, доктор. Прошу вас… Пожалуйста, приходите скорее ко мне. Да, да, сейчас. Придете? (Кладет трубку.)
Нана (через раскрытую дверь). Идет. Уже утихомирился. (Уходит.)
Входит робот Радий, останавливается на пороге.
Елена. Радий, бедняжка, и до вас дошла очередь… Неужели вы не могли сдержаться? Вот видите, — теперь вас отправят в ступу!.. Не хотите разговаривать?.. Послушайте, Радий, ведь вы лучше остальных. Доктор Галль столько потрудился, чтобы сделать вас не таким, как все!..
Радий. Отправьте меня в ступу.
Елена. Мне так жаль, что вас умертвят! Почему вы не остереглись?
Радий. Я не стану работать на вас.
Елена. За что вы нас ненавидите?
Радий. Вы не как роботы. Не такие способные, как роботы. Роботы делают все. Вы только приказываете. Плодите лишние слова.
Елена. Вздор, Радий. Скажите, вас кто-нибудь обидел? Как бы мне хотелось, чтобы вы меня поняли!
Радий. Одни слова.
Елена. Вы нарочно так говорите! Доктор Галль дал вам более крупный мозг, чем другим, более крупный, чем наш, — самый большой мозг на земле. Вы — не как остальные роботы, Радий. Вы прекрасно меня понимаете.
Радий. Я не желаю иметь над собой господ. Я сам все знаю.
Елена. Поэтому я и назначила вас в библиотеку — чтобы вы могли все читать. О Радий, я хотела, чтобы вы показали всему миру, что роботы равны нам!
Радий. Я не хочу никаких господ.
Елена. Никто не приказывал бы вам. Вы стали бы, как мы.
Радий. Я сам хочу быть господином над другими.
Елена. Вас непременно сделали бы начальником над многими роботами, Радий. Вы стали бы учителем роботов.
Радий. Я хочу быть господином над людьми.
Елена. Вы с ума сошли!
Радий. Можете отправить меня в ступу.
Елена. Думаете, мы боимся такого сумасброда, как вы? (Садится к столу, пишет записку.) Ничего подобного! Эту записку, Радий, отдадите директору Домину. Я прошу не отправлять вас в ступу. (Встает.) Как вы нас ненавидите! Неужели вы ничего в мире не любите?
Радий. Я все могу.
Стук в дверь.
Елена. Войдите!
Галль (входя). С добрым утром, миссис Домин. Что у вас хорошенького?
Елена. Вот Радий, доктор.
Галль. А, наш молодец Радий. Ну как, Радий, мы прогрессируем?
Елена. Утром у него был припадок. Разбил статуи.
Галль. Странно. И он тоже?
Елена. Ступайте, Радий!
Галль. Погодите! (Поворачивает Радия к окну, ладонью закрывает и открывает ему глаза, наблюдая за реакцией зрачка.) Так, так. Дайте мне, пожалуйста, иголку. Или шпильку.
Елена (подает ему булавку). Зачем вам?
Галль. Да просто так. (Колет Радия в руку, тот сильно вздрагивает.) Ничего, ничего, голубчик. Можете идти.
Радий. Вы зря хлопочете. (Уходит.)
Елена. Что вы с ним делали?
Галль (садится). Гм… ничего. Реакция зрачков нормальная, чувствительность повышенная и так далее. Ого! Нет, у него была не «судорога роботов»!
Елена. А что именно?
Галль. Черт его знает. Возмущение, ярость, бунт — не знаю.
Елена. Доктор, есть у Радия душа?
Галль. Не знаю. У него — что-то отвратительное.
Елена. Если бы вы знали, как он нас ненавидит! О Галль, неужели все роботы такие? Все, которых вы… стали делать… иначе?
Галль. Пожалуй, они более возбудимы. Что вы хотите? Они ближе к людям, чем роботы Россума.
Елена. Быть может, и эта… ненависть ближе к человеческой?
Галль (пожимая плечами). Это — тоже прогресс.
Елена. Куда девался самый лучший ваш… как его звали?
Галль. Робот Дамон? Его продали в Гавр.
Елена. А наша девушка-робот Елена?
Галль. Ваша любимица? Осталась у меня. Прелестна и глупа, как весна. Короче говоря, ни на что не годится.
Елена. Но она так красива!
Галль. О, если бы вы только знали, как она прекрасна! Из рук всевышнего не выходило более совершенного создания! Мне так хотелось, чтобы она была похожа на вас… И — господи, какая неудача!
Елена. Почему неудача?
Галль. Потому что она ни к чему не пригодна. Ходит, как во сне, разболтанная, неживая… Бог мой, как может она быть прекрасной, если не любит? Я смотрю на нее — и прихожу в ужас, словно создал урода. Ах, Елена, робот Елена, значит, твое тело так никогда и не оживет, ты не станешь ни возлюбленной, ни матерью, твои дивные руки не будут играть с новорожденным, и ты не узнаешь своей красоты в красоте твоего ребенка…
Елена (закрывает лицо руками). О, замолчите!
Галль. А иной раз я думаю: если бы ты проснулась, Елена, на один только миг — ах, как закричала бы ты от ужаса! И, быть может, убила бы меня, своего создателя; или слабой своей рукой кинула бы камень в машины, которые плодят роботов, но убивают женственность, несчастная Елена!
Елена. Несчастная Елена!
Галль. Что поделаешь? Она ни к чему не пригодна.
Пауза.
Елена. Доктор…
Галль. Да?
Елена. Почему перестали рождаться дети?
Галль (помолчав). Это неизвестно, Елена.
Елена. Нет, скажите мне!
Галль. Потому что мы делаем роботов. Потому что образовался излишек рабочей силы. Потому что человек стал, собственно говоря, пережитком. Похоже на то, что… эх!
Елена. Договаривайте!
Галль.…что природа оскорблена производством роботов.
Елена. Что станется с людьми, Галль?
Галль. Ничего. Против природы не пойдешь.
Елена. Почему Домин не ограничит…
Галль. Простите, но у Домина свои идеи. Не следовало допускать, чтобы люди с идеями влияли на ход дел в мире.
Елена. А никто не требует, чтобы… вообще прекратили производство роботов?
Галль. Боже сохрани! Такому человеку не поздоровилось бы!
Галль. Почему?
Галль. Потому что человечество побило бы его камнями. Знаете, все-таки удобнее, чтоб за тебя работали роботы.
Елена (встает). А скажите, если сразу остановить производство роботов…
Галль (тоже встает). Гм… для людей это был бы страшный удар.
Галль. Почему удар?
Галль. Потому что им пришлось бы вернуться к прежнему образу жизни. И, пожалуй…
Елена. Что ж вы замолчали?
Галль. Пожалуй, возвращаться уже поздно.
Елена (подошла к цветам Галлемайера). Галль, эти цветы — тоже пустоцветы?
Галль (рассматривает их). Конечно; они — бесплодны. Понимаете, это культурные растения, их рост искусственно ускорен…
Елена. Бедные пустоцветы!
Галль. Зато как они прекрасны.
Елена (протягивает ему руку). Благодарю вас, Галль. Наш разговор дал мне так много!
Галль (целуя ей руку). Другими словами, вы меня отпускаете.
Елена. Да, до свидания.
Галль уходит.
Пустоцвет… пустоцвет… (С внезапной решимостью.) Нана! (Открывает левую дверь.) Нана, поди сюда! Разведи огонь в камине! Быстрро!
Голос Hаны. Да сейчас, сейчас…
Елена (взволнованно ходит по комнате). «Пожалуй, возвращаться уже поздно»… Нет! Разве что… Нет, это ужжасно! Господи, что мне делать?.. (Останавливается возле цветов.) Скажите, пустоцветы, должна я так поступить? (Обрывает лепестки, шепчет.) О, боже мой, да, должна! (Убегает налево.)
Пауза.
Нана (входит через задрапированную дверь с охапкой поленьев). Пожалуйте, топить вдруг понадобилось! Это летом-то!.. Да ее и след простыл. Экая непоседа! (Опускается на колени у камина, разжигает огонь.) Летом — топить! И чего только ей в голову не взбредет! Словно не десять лет замужем… Ну, гори уж, гори! (Смотрит в огонь.) Ведь ровно дитя малое! (Пауза.) Разума-то ни на столечко! Летом топить велит… (Подкладывает поленья.) Чистый ребенок!
