Пауза.
Елена (возвращается из левой двери с целым ворохом пожелтевших бумаг в руках). Разгорелось, Нана? Пусти-ка, мне надо… все это сжечь. (Опускается на колени у камина.)
Нана (встает). Это что же такое?
Елена. Старые бумаги, ужжасно старые. Сжечь их или нет, Нана?
Нана. А они не нужные?
Елена. Ни на что хорошее — не нужные.
Нана. Тогда жгите.
Елена (бросает в огонь первый лист.). А что бы ты сказала, Нана, если б это были деньги? Огрромные деньги!..
Нана. То и сказала бы: жгите. Большие деньги — нечистые деньги.
Елена (сжигает следующий лист.) А если это открытие?.. Величайшее изобретение в мире?..
Нана. Сказала бы: жгите! Все выдумки — против бога. Святотатство одно. Нешто можно после него лучше устроить мир?
Елена (все время бросая бумаги в огонь). А скажи, Нана, если б я сожгла…
Нана. Матушки, не обожгитесь!
Елена. Смотри, как свертываются листы. Будто живые. Будто ожили. Ах, Нана, это ужжасно!
Нана. Дайте, я сожгу!
Елена. Нет, нет, я должна сама. (Бросает в огонь последний лист.) Все должно сгореть! Смотри, какое пламя! Оно — как руки, как языки, как фигуры человеческие… (Шевелит кочергой.) Ах, улягтесь, улягтесь!
Нана. Конечно.
Елена (поднимается сама не своя). Нана!
Нана. Господи Иисусе, что вы сожгли?
Елена. Что я натворила!
Нана. Силы небесные! Что это было?
За сценой — мужской смех.
Елена. Ступай, ступай, оставь меня! Слышишь, господа пришли.
Нана. Ради бога, Елена! (Уходит через задрапированную дверь.)
Елена. Что они скажут!
Домин (открывает левую дверь). Входите, ребята. Пошли поздравлять.
Входят Галлемайер, Галль, Алквист, все — в сюртуках, с высшими орденами или орденскими лентами. За ними — Домин.
Галлемайер (с комической торжественностью). Милостивая государыня, позвольте мне, то есть всем нам…
Галль.…от имени комбината Россума…
Галлемайер.…поздравить вас с великим днем.
Елена (подает им руку). Я так вам благодарна! А где же Фабри и Бусман?
Домин. В порт пошли. Сегодня счастливый день, Елена.
Галлемайер. День — бутончик, день — праздник, день — ну, точно хорошенькая девочка. Друзья, в честь такого дня надо выпить.
Елена. Виски?
Галль. Да хоть денатурату!
Елена. С содовой?
Галлемайер. Тысяча чертей, будем трезвыми, без содовой!
Алквист. Нет, благодарю.
Домин. Что это здесь жгли?
Елена. Старые бумаги. (Уходит налево.)
Домин. Ребята, сказать ей?
Галль. Конечно! Ведь все уже кончилось.
Галлемайер (обнимает Домина и Галля). Ха-ха- ха-ха! Друзья, как я рад! (Кружится с ними по комнате, потом вдруг затягивает басом.) Миновало! Миновало!
Галль (баритоном). Миновало!
Домин (тенором). Миновало!
Галлемайер. В нас ни капли не попало!
Елена (с бутылками и бокалами появляется в двери). Что в вас не попало? Что у вас такое?
Галлемайер. Радость у нас! Вы у нас! У нас — все на свете! Боже мой, да ведь сегодня ровно десять лет, как вы приехали!
Галль. И точно в этот самый день, как и десять лет назад…
Галлемайер.…к нам снова плывет пароход! И за это… (Выпивает бокал.) Брр, ухх! Пьянит, как радость!
Галль. Ваше здоровье, мадам! (Пьет.)
Елена. Да погодите вы! Какой пароход?
Домин. Ах, не все ли равно? Важно, что он прибывает вовремя. За пароход, друзья! (Осушает бокал.)
Елена (наливает). А вы ждали пароход?
Галлемайер. Хо-хо, еще бы! Как Робинзон. (Поднимает бокал.) Госпожа Елена, пью за исполнение желаний! За ваши глаза — и точка! Ну же, Домин, бродяга, рассказывай!
Елена (смеется). Что случилось?
Домин (бросается в кресло, закуривает сигару). Погоди! Сядь, Елена. (Поднимает палец. Пауза.) Кончилось.
Елена. Что кончилось?
Домин. Восстание.
Елена. Какое восстание?
Домин. Восстание роботов. Понятно?
Елена. Нет.
Домин. Давайте, Алквист.
Алквист протягивает ему газету. Домин разворачивает, читает.
«В Гавре основана первая организация роботов… она обратилась с воззванием ко всем роботам мира».
Елена. Это я читала.
Домин (с наслаждением затягивается сигарой). Так вот, Елена… это — революция, понимаешь? Революция всех роботов мира.
Галлемайер. Тысяча чертей, хотел бы я знать…
Домин (ударяет кулаком по столу)…кто заварил эту кашу?! Никто на свете не мог привести их в движение — ни один агитатор, ни один спаситель мира, и вдруг — нате вам!
Елена. Подробностей еще нет?
Домин. Нет. Пока это все, что нам известно. Но и этого достаточно, правда? Представь себе — вот это привез последний пароход. И потом телеграфная связь сразу оборвалась, из двадцати ежедневных пароходов с тех пор не приходит ни один — и все! Мы остановили производство и только переглядывались: скоро ли начнется?.. Верно, ребята?
Галль. Да, жарковато нам приходилось, Елена.
Елена. Вот почему ты подарил мне военный корабль?
Домин. Нет, нет, деточка, я заказал его еще полгода тому назад. Просто так, на всякий случай. Но, ей-богу, я думал, что сегодня нам придется взойти на него. Такое было положение, Елена.
Елена. Но почему ты заказал его полгода тому назад?
Домин. Э, появились кое-какие признаки, понимаешь? Но это пустяки. Зато в эту неделю, Елена, решился вопрос: быть человеческой цивилизации или чему-нибудь еще. Ну, ваше здоровье, друзья! Теперь мне опять нравится жить на свете.
Галлемайер. Еще бы, черт возьми! За ваш день, госпожа Елена! (Пьет.)
Елена. И все кончилось?
Домин. Абсолютно.
Галль. Понимаете, в порт прибывает пароход. Обычное почтовое судно, и следует оно точно по расписанию. В одиннадцать тридцать, минута в минуту, оно отдаст якорь.
Домин. Точность — великолепная штука, друзья! Ничто так не ободряет, как точность. Точность означает, что в мире полный порядок. (Поднимает бокал.) Итак, за точность!
Елена. Значит, теперь… все… в порядке?
Домин. Почти. Они, наверно, перерезали кабель. Но главное — расписание снова вступило в силу.
Галлемайер. Раз вступило в силу расписание — значит, действуют законы человеческие, законы божеские, законы вселенной — значит, действует все, чему надлежит действовать. Расписание — это больше, чем Евангелие, больше, чем Гомер, больше, чем весь Кант. Расписание — это высочайшее порождение человеческого духа. Разрешите, Елена, я налью себе?
Елена. Почему вы мне ничего не говорили?
Галль. Боже сохрани! Мы скорей откусили бы себе язык.
Домин. Такие вещи — не для тебя.
Елена. Но если бы эта революция… перекинулась сюда…
Домин. Ты все равно ни о чем не узнала бы.
Елена. Как же так?
Домин. Да так. Сели бы мы на наш «Ультимус» а спокойно поплыли бы в море. А через месяц, Елена, мы уже диктовали бы роботам все, что нам угодно.
Елена. Гарри, я не понимаю…
Домин. Мы увезли бы с собой кое-что, чрезвычайно важное для роботов.
Елена. Что именно, Гарри?
Домин. Их жизнь и смерть.
Елена (поднимаясь). Что ты имеешь в виду?
Домин (тоже встает). Секрет производства. Рукопись старого Россума. Остановись комбинат на один только месяц — и роботы пали бы перед нами на колени.
Елена. Почему… вы… мне этого не сказали?
Домин. Мы не хотели зря пугать тебя.
Галль. Хо-хо, Елена, это был наш последний козырь.
Алквист. Вы побледнели, Елена.
