Акинли, вместе с Беном и двумя молодыми, сильными рыбаками, занимался ловлей омаров. Я знала, что Мэн славится омарами, и эти парни внесли свой вклад в репутацию штата. Я и так догадывалась, что Акинли занимается физической работой, поэтому немало удивилась, когда обнаружила на полке несколько книг. Судя по названиям, Акинли увлекался всем понемногу: там было все – от художественной литературы до истории. Даже несколько учебников. С другой стороны, они могли принадлежать Бену или Джулии.
По рассказам о Бене чувствовалось, что Акинли считал его старшим братом, которого у него никогда не было. Они выросли вместе, и Бен был его лучшим другом с тех пор, как Акинли исполнилось восемь. Мысль о двух шаловливых мальчишках несказанно меня забавляла.
По почтительному тону я поняла, что Акинли очень уважает Джулию. Видимо, он считал чудом, что она до сих пор терпит Бена. Акинли, без всяких сомнений, любил кузена, но очень удивлялся, что тот сумел удержать такую самостоятельную, сдержанную женщину. Не знаю. Мне Бен показался вполне приятным парнем.
По дому там и тут встречались милые семейные мелочи. На полках стояли безделушки: похоже, кто-то питал слабость к мышам. Одна подушка на диване износилась, – видимо, чье-то любимое место. На стенах и полках – фотографии в рамках. Бен и Акинли держали в обеих руках по омару и показывали друг другу язык. Джулия на скамейке в окружении группы людей, видимо родители, братья и сестры. На следующем, явно профессиональном фото Бен и Джулия сидели рядом. Лица людей, с которыми я еще толком не познакомилась, смотрели на меня со всех сторон. Этот дом принадлежал им.
Донесся звук открываемой двери.
– Душ свободен! – крикнул сверху Акинли.
Закрылась другая дверь. Мне не требовался душ, да и не хотелось, но надо казаться нормальной. Обычная девушка давно мечтала бы помыться. Я взяла свое платье, поскольку больше у меня все равно ничего не было, и поднялась на второй этаж, в единственную ванную комнату в доме. Под лестницей еще располагался маленький туалет, без ванны. Ступеньки я одолела быстро, Акинли что-то делал в своей комнате. Дверь в спальню Бена и Джулии была открытой. Обстановка в большинстве своем отличалась женственностью, но присутствовал и некоторый беспорядок, что мне понравилось. Еще одна небольшая комната походила на кабинет. Окно в ней было открыто, но я не увидела ничего, кроме деревьев.
Я быстро приняла душ. Теплая вода приятно щекотала тело, но вызывала тревогу. Она не должна почувствовать меня здесь, но все равно стекающая по коже жидкость напоминала об Океан. Да и платье вызывало сомнения. После неудобства в душе мне не хотелось надевать то, что принадлежало Ей. Выиграло тщеславие. Я привыкла к вещам Акинли и чувствовала себя в них комфортно, но платье смотрелось на мне лучше. Напоследок я расчесала пальцами волосы, чтобы они распались на локоны, и вышла из ванной.
Легко сбежала по лестнице и обнаружила Акинли в кухне, над полной тарелкой. Мы же только что ели! Возможно, в прошлой жизни я тоже постоянно ела и просто не помнила об этом. Акинли стоял босиком, в простых джинсах и черной футболке. Я уже заметила, что он силен, ведь он донес меня сюда из леса. Но когда я увидела, как обтягивает мускулы ткань, щеки залило краской. Если я не смогу держать воображение в узде, ситуация значительно ухудшится. Акинли поднял голову от тарелки, бросил взгляд на мое платье, вздохнул, но тут же улыбнулся:
– Погоди-ка. Никуда не уходи.
Он бегом направился вверх по лестнице. Я слышала, как хлопают ящики комода. Минуту спустя он сбежал обратно в красном шелковом галстуке и широком серебристом кушаке, надетом поверх футболки.
– Вот так, – заявил Акинли, поправляя галстук. – Теперь ты не будешь чувствовать себя не в своей тарелке.
Я выдохнула смешок. Подавить звук было сложно, но я просто не могла удержаться, настолько меня рассмешила выходка.
С ручкой и бумагой в руках он отвел меня в гостиную, где мы провели почти все утро. Акинли переключал каналы, и тут я заметила небольшую коллекцию фильмов.
А какие из них твои любимые?
Он вытащил кассету с незнакомой мне обложкой – судя по всему, комедию.
– Смотрела?
Я покачала головой.
– А ну-ка немедленно на диван!
С улыбкой я плюхнулась на диван и зашуршала платьем, устраиваясь поудобнее. Акинли включил фильм и сел рядом, но не слишком близко.
Фильм оказался глупым. Смешным, но местами противным. Мне пришлось постоянно следить за собой, чтобы не смеяться вслух, и это создавало определенные трудности. И даже не из-за фильма, а из-за Акинли.
Не успели на экране появиться первые кадры, как он уже начал хихикать. Я наблюдала за ним как зачарованная и с трудом отрывала глаза, чтобы взглянуть на экран. Когда Акинли смеялся, его глаза превращались в щелочки. Он очень красив. Я не могла перестать рассматривать его.
После обеда, который я съела через силу, а Акинли проглотил с аппетитом, мы остались на кухне и решили сыграть в карты. Благодаря проведенному с подростками времени я умела играть в покер. Мы с Джиллиан специально учились, потому что Мика любил эту игру. Подруге хотелось найти повод проводить с ним больше времени, и мы каждую неделю начали посещать игры. Джиллиан стеснялась ходить одна, поэтому я тоже научилась играть и составила ей компанию. Правила и расклады мы выучили самостоятельно и даже могли выстоять против мальчиков. Поскольку азартные игры на территории школы были запрещены, наша компания вместо денег и фишек использовала конфеты «Эм-энд-эмс». Правда, никто не рисковал есть свой выигрыш, после того как он побывал в стольких руках. Перед началом игры Джиллиан всегда откладывала в сторону синие конфетки – ее любимые.
Я сама не заметила, как при воспоминании о подруге по щекам покатились слезы. Но Акинли сразу же их увидел.
– Эй, Кэйлен, что случилось?
Он нерешительно погладил меня по руке, но сочувствие возымело тот же эффект, что и теплые слова Элизабет и Миаки: слезы полились сильнее. Боль от утраты Джиллиан была так сильна, что мне хотелось завыть. Молчание превратилось в пытку. Я не открывала рот, а слезы все лились рекой. Неожиданно Акинли обнял меня одной рукой за талию. Я ему сочувствовала. Сижу себе с двумя парами и старшим валетом, собираюсь его разнести в пух и прах и вдруг разражаюсь слезами. Я не хотела смущать его, он и так столько для меня сделал.
– Хочешь поговорить… в смысле, хочешь написать об этом? – ободряюще спросил он.
Подобная формулировка не могла не вызвать улыбки.
К тому же я решила, что стоит подать пример. Возможно, тогда и Акинли перестанет стесняться меня. Но если я потеряла память, как объясниться, не усложняя ситуацию? Акинли принял мою задумчивость за робкое согласие и отправился за бумагой. Я постаралась собраться с мыслями. Акинли вернулся, пододвинул свой стул ближе и положил передо мной ручку и бумагу. Что написать? Я занесла ручку и задумалась.
