– Конечно, вы не ожидаете, что я вам поверю?
– Уверяю вас, что все сказанное – чистая правда. Высказанное мной суждение самому Стьюксбери и в голову никогда бы не пришло. Но его ничуть не смущало, что отец моей матери, – Фиц подался вперед и перешел на шутливый трагический шепот, – занимался торговлей. Американки вы или нет, ваши семейные традиции вполне понятны и приемлемы. Пусть ваш отец был и без гроша в кармане, но родом из благородной семьи. Так что если мое происхождение Оливера не смущает, то почему же его должно смущать ваше?
– Но он сказал…
– Очевидно, вы подошли к середине беседы. Как и следовало ожидать, мы обсуждали трудности, которые привнесет в размеренную жизнь Оливера группа молодых леди, особенно с учетом того, что граф не очень общительный человек. Ему вообще скучно находиться в обществе, а получать время от времени вежливые приглашения от друзей и родственников он терпеть не может.
– Тем более я не понимаю, что он будет делать с нами.
Склонив голову набок, Фиц изучающе посмотрел на Мэри.
– Вы понимаете, что он должен появляться в сопровождении четырех молодых леди?
– Где? – нахмурилась Мэри.
– Как «где»? В обществе, конечно. Вы должны быть представлены высшему обществу, миру, в котором мы живем. Бомонд. Молодые девушки здесь делают свой дебют.
– Для чего? – непонимающе уставилась на него Мэри.
Несколько мгновений Фиц смотрел на нее таким же недоуменным взглядом и наконец ответил:
– Почему… Э-э… Ну ведь так обычно люди делают… Каким еще образом девушка может познакомиться с будущим мужем?
– Полагаю, самым обычным способом. В жизни.
– Это и есть жизнь, наша жизнь. – Фиц снова удивленно посмотрел на Мэри. – Дело в том, что настоящая жизнь начинается в Лондоне во время сезона. Жизнь оживает на раутах, в операх и театрах, она бьет ключом на скачках и на катаниях в парках…
– И это все, чем вы занимаетесь?
– О нет, у меня есть и другие занятия. У меня клуб, мужской, конечно, женский магазин, продажа тканей, прием посетителей и прочее…
– А как насчет работы?
– Прошу прощения?
– Кто-нибудь работает?
– Конечно, люди работают. Только не я. Я лишь наслаждаюсь жизнью. – Он помолчал, нахмурившись. – Или вы имеете в виду простую работу для получения денег? – Фиц пожал плечами. – Это не имеет для меня значения, я действительно ничего не делаю. – Мэри усмехнулась, и он ответил ей улыбкой. – Но Оливер, например, в это время всегда сидит в своем кабинете и внимательно просматривает книги. В конце концов, работа – не предмет нашей беседы.
– Откровенно говоря, сэр, я не совсем уверена, что поняла этот предмет, – заметила Мэри.
– Предмет прост. Вы и ваши сестры останетесь здесь. Позицию Оливера я вам уже объяснил. В смущение его привели отнюдь не вы, а мысль о том, что ему придется крутиться в обществе.
– Но в этом нет острой необходимости. Зачем ему обязательно выводить нас в свет?
– Потому что вы – наши кузины. Ответственность взял на себя Оливер, а он – человек, который крайне трепетно относится к своим обязанностям.
Мэри скептически посмотрела на Фица.
– Вы прирожденный оратор и очень хорошо умеете убеждать. Но я не верю, что вы правильно интерпретировали слова графа. Из его слов я поняла, что мы не будем восприняты нашими ровесниками.
– Несомненно, он опасается на этот счет. Граф бы не хотел, чтобы вы страдали от смущения.
– Как из-за наших платьев прошлым вечером? – При воспоминании о конфузе щеки Мэри запылали.
– Именно так. Как вы понимаете, он не подумал о проблеме, которая могла бы возникнуть, и очень огорчен тем, что не смог предвидеть ситуацию.
– Мистер Толбот… Лорд… О Господи, я не знаю, как вас правильно называть…
– Лучше всего – кузен Фиц, – усмехнулся он в ответ, – или просто Фиц. Я величайший поклонник американской неформальности.
– Хорошо, тогда – кузен Фиц. Решение использовать себя в качестве заслона для защиты брата делает вам честь, однако должна вам сказать, что все это не внесло ничего нового в сложившуюся ситуацию. Для меня очевидно, что хотя граф и принял на себя ответственность за нас, сделал он это с явной неохотой. И если мы уйдем, граф только вздохнет с облегчением. В свою очередь, мы с сестрами предпочли бы не находиться там, где нам не рады.
– Моя дорогая кузина, боюсь, вы не правы по обоим пунктам. – Обычно беззаботно-веселое лицо Фица мгновенно посерьезнело. – Оставив дом Стьюксбери, вы поступите неверно. Куда вы пойдете? Чем займетесь и как будете жить?
– Я не знаю, – честно ответила Мэри: полночи она пыталась найти ответ на этот вопрос. – Но мы найдем способ. Должны же быть в целом городе хоть какие-нибудь предложения работы.
Глаза Фица расширились от потрясения.
– Вы забыли, что вы леди. Все, чем вы занимались в Штатах, для нас неприемлемо. Гувернантка или компаньонка – еще куда ни шло. Но, извините меня, я буду откровенен, какой англичанин возьмет в гувернантки американскую девушку? Привлекательные молодые женщины, никогда не жившие в Англии, для компаньонок тоже не подойдут. Поймите, вы не найдете места, куда бы смогли поехать вчетвером, даже если кто-то один, в чем я сильно сомневаюсь, и сможет найти чем заняться.
– Мы можем убирать и готовить, нам это вполне по силам, и…
– Вы собираетесь наняться в прислуги? – Похоже, если бы Мэри заявила, что она с сестрами собирается пойти на панель, Фиц был бы поражен в меньшей степени. – Мэри! Вы не можете! – Он покачал головой, явно пребывая в смятении.
– Почему бы и нет?
– Уверяю вас, это вам не собственная таверна. Вам это не понравится… – В его взгляде вспыхнуло мгновенное торжество, и через секунду лицо осветилось обычной улыбкой. – Кроме того, с вашим темпераментом – я имею в виду и вас, и сестер – вы просто не сможете быть прислугой. Да и мой брат этого не допустит.
– А ему-то какое дело?
– Чтобы кузины графа Стьюксбери перебивались с хлеба на воду? Можете не сомневаться, он найдет способ этого не допустить.
– А мы ему ничего не скажем. Никто и знать не будет, что мы его кузины.
– Он скажет, не вы.
– Вот как?
– Оливер – человек твердых убеждений. Принять вас в своем доме и взять на попечение для него одно и то же. Он не бросит вас и не позволит поставить себя в такое положение, в какое вы планируете.
– А что он сделает? – вскинулась Мэри. – Мы взрослые девушки!
