– Итак, Оливер, – начал Фиц, взглянув на старшего брата, – сдается мне, что теперь тебе придется взять на себя роль отца.
Фиц и Ройс обменялись улыбками.
– Вам легко смеяться на этот счет, – сердито ответил Оливер. – У вас-то нет кузин на выданье, внезапно свалившихся с неба на мою голову.
– Особенно таких бойких, – хмыкнул Фиц. – Вы обратили внимание на лицо тетушки Эфронии, когда мисс Баскомб рассказывала о винтовке, с помощью которой она держала оборону против индейцев?
– Мне показалось, что глаза Кента выпучились так, что чуть не выскочили наружу.
– Да уж, наблюдать, как поддразнивают тетушек, – занятие презабавное, – кисло согласился граф. – Однако я ума не приложу, что делать с этими девчонками. – Он повернулся к Ройсу и наградил тяжелым взглядом. – Скажи, какого черта ты их вообще с собой привез?
– Вовсе я их с собой не привозил, – запротестовал Ройс. – Это была чистая случайность. Они гнались за вором вниз по улице, а мне удалось его остановить. Кажется, он украл у них какую-то сумку. По внешнему виду я определил, что они не относятся к женщинам того сорта, которые ищут приключений в доках.
– В доках! Господи, что может быть хуже!
– Они просто только что приехали из Америки и явно не представляли, куда идти и что делать. Именно поэтому я проводил их до постоялого двора и помог с устройством. Кто они такие, я понятия не имел. Когда Мэри поведала мне, как провела нынешнее утро, стучась в твою дверь, я находился в уверенности, что передо мной стоит мошенница, специально искавшая со мной встречи. Я себе голову сломал, пытаясь понять, как такое можно было организовать. Они же просто знать не могли, что я окажусь в этом воровском притоне, вытаскивая из него Гордона.
– Гордон! – Брови графа подпрыгнули. – Гордон тетушки Эфронии? А он-то какого черта там делал? Я-то полагал, что он сейчас в Оксфорде.
– А, чтоб тебя! – По лицу Ройса пробежала гримаса досады. – Совсем позабыл. Я же сам запретил ему тебя расстраивать, говорить, если он вернется обратно к отцу, что его вытурили.
– А, так его, значит, исключили из университета, верно? – Граф вздохнул и отмахнулся. – Это не имеет значения. Пусть за Гордона его родители отвечают. Мне достаточно проблем с новыми кузинами.
Ройс немного помялся и изучающе взглянул на сводного брата.
– А действительно ли они твои кузины? Ты абсолютно уверен в их легитимности?
– Боюсь, что да, – ответил граф, делая очередной глоток. – После разговора с девушками я порылся в архиве, где обнаружил старые книги тетки.
– А, так ты все-таки сравнил почерк, – убежденно произнес Ройс, вспомнив горький упрек, который Мэри высказала графу.
– Конечно, я это сделал. – Стьюксбери приподнял брови. – Не думаешь ли ты, что я просто так поверил на слово, что письмо было написано теткой? Некоторые книги были подписаны Флорой, хорошо сохранились и тетради, где она делала записи. Кроме того, я внимательно изучил групповой портрет дедовских детей, что висит на галерее второго этажа. Тетушка Синтия оказалась права: Роуз Баскомб – копия тетушки Флоры.
– Следовательно, они и в самом деле твои кузины, – заметил Фиц, также приподняв брови.
– Да, я верю в это, – кивнул Оливер. – Единственный вопрос, который мог бы возникнуть, – являются ли свидетельства о браке и рождении подлинными? Они могут быть и поддельными, но проверить это у меня нет возможности.
– Если документы незаконные, то эти девушки могли быть рождены вне брака.
– Да. Но лично мне это кажется маловероятным. Да, тетушка Флора ослушалась отца, но это вовсе не значит, что она перестала испытывать к нему уважение. В самом деле яблоком раздора стал ее брак с Майлсом Баскомбом, и я склонен предполагать, что она поступила так, поскольку была самостоятельной женщиной, не желающей находиться под вечным контролем отца.
– Но это ничуть не доказывает подлинности свидетельств о рождении? – спросил Ройс.
– Да, но я думаю, что есть обстоятельство, свидетельствующее о том, что девушки говорят правду. Если бы у них были намерения кого-нибудь одурачить насчет законности своего рождения, они бы представили все свидетельства. С какой стати не представлять одно из них, ссылаясь на пожар и порождая лишние сомнения? Осуществляя этот замысел, они бы оказались из разных мест, не зная друг друга раньше. Но это вытащило бы наружу такой ворох проблем, что план вряд ли бы удался. Нет, боюсь, что рассказанная ими история несет все признаки не слишком приятной для меня правды.
Протянув руку, Оливер добавил братьям очередную порцию.
– И что же ты намереваешься делать с ними дальше? – спросил Фиц, делая глоток.
– Ну, я ощущаю некую ответственность за сестер. Как ни крути – они Толботы.
– Да уж, это, конечно, имеет главное значение, – пробормотал Ройс.
Граф, нахмурившись, взглянул на Ройса.
– Это тот случай, когда один человек обязан обеспечить четырех. Я не могу выгнать одиноких сестер-сирот на улицу.
– Не стоит так сильно волноваться, Ол, – произнес Фиц, растягивая слова. – Ты же знаешь, что Ройс никогда не упускает случая напомнить, что он не Толбот.
– Я прошу прощения. – Ройс бросил на младшего брата желчный взгляд. – Стоит ли напомнить, что и мне иногда приходилось сдерживать твои чувства?
– С тех пор как мне стукнуло девятнадцать, тебе это ни разу не удавалось! – рассмеялся Фиц, словно пролаял.
– Да-да, я знаю, что вы оба неисправимые спорщики и друг друга стоите, – вставил граф. – Но мы говорим не о вас, а о сестрах Баскомб.
– Это не менее очаровательная тема для обсуждения. – Фиц нарочито тяжело вздохнул. – Мы остановились на том, что признали их родственницами.
– Ну так и каковы твои планы? – спросил Ройс, поскольку Фиц замолчал.
– Совершенно очевидно, что я не могу их бросить умирать голодной смертью. Кроме того, я думаю, что и дед, будь у него такая возможность, не стал бы разлучать своих дочерей.
– Старый граф как-то рассказывал мне об одной из них, – проговорил Ройс, – только я позабыл. Он не называл ее имени, насколько я помню этот разговор, но отзывался с большим сожалением.
– Очень жаль, что он не назвал имени. Возможно, все сразу встало бы на свои места, – заметил граф.
Ройс пожал плечами:
– По моему разумению, граф не рассматривал вероятность того, что Флора вернется. Скорее всего он полагал, что ее давно нет в живых.
