– Да, конечно, но я уверена, что и я, и Роуз отлично сможем помочь друг другу справиться с пуговицами.
Служанка слегка запнулась, глядя на сестер, а затем отвела взгляд, прижав к груди платье Роуз.
– Ну а как же с вашими волосами? Не хотите ли, чтобы я вас причесала?
– Мы вполне способны сделать это самостоятельно, – ответила Мэри и, поскольку Дженни продолжала нерешительно топтаться на месте, добавила тем же тоном, каким разговаривал с ней утром дворецкий: – Это все на сегодня.
– Да, миледи. – Служанка сделала очередной книксен и покинула комнату.
– Слава тебе, Господи, – с облегчением вздохнула Роуз. – Когда она объявила, что пришла помочь мне раздеться, я даже не знала, что и ответить. С одной стороны, не хотелось выглядеть невежей, но с другой – как я могу быть раздета абсолютно незнакомой женщиной? Я не понимаю этих людей. Они что, сами причесаться не умеют?
– Да уж, место это действительно особенное. – Мэри так резко развернулась, что Роуз не успела расстегнуть ей платье. – Если мы помогаем одеться и раздеться друг другу, то у них нет ни малейшего представления, как полы подмести. Может быть, оно и неплохо быть не озабоченным зарабатыванием на хлеб насущный, но что же они делают целыми днями?
– Вот уж не знаю… Ох, Мэри… – Голос Роуз сорвался. – Я думаю, нам нужно возвращаться домой.
– Роуз, дорогая моя, только не плачь, – обняла сестру Мэри. – Неужели ты чувствуешь себя столь несчастливо в этом месте?
Роуз тяжело вздохнула и сделала шаг назад, одарив Мэри кроткой улыбкой:
– Нет же, конечно. Наверное, я просто дурочка. Вне всякого сомнения, я просто немного устала. Все вокруг так незнакомо…
Она отошла и, присев перед туалетным столиком, принялась вынимать шпильки из волос, а Мэри, освободившись наконец от платья, переоделась в ночную рубашку и участливо посмотрела на сестру.
– Действительно, все это несколько странно, – согласилась она. – Однако я уверена, что к этому можно привыкнуть.
– Не сомневаюсь, – вздохнув, отозвалась Роуз. – Наверное, я просто тоскую по дому.
– Я знаю, потому что и сама соскучилась.
– Мы делаем здесь ошибку за ошибкой. Наша одежда вызывает смех окружающих, если не сказать больше. По сравнению с другими леди мы выглядели синими чулками, эдакими квакерами.
– Мм… Бедные квакеры, коли так.
Роуз едва заметно улыбнулась на шутку:
– Да уж. Очень бедные квакеры. Возможно, я и глупа, но никогда не думала, что произвожу впечатление безвкусной неряхи! Даже если окружающие люди одеты намного элегантнее.
– Ты никогда не выглядела одетой безвкусно, – живо возразила Мэри. – Даже не в самой модной одежде, ты выгодно отличалась от этих напыщенных дам.
– Боюсь, ты не слишком объективна. – Роуз сверкнула нежной улыбкой. – Ты тоже неплохо выглядела на фоне разукрашенных тетушек. Но… Разве ты не чувствовала себя немного сконфуженной? Лично я ощущала себя полной дурнушкой. Они смотрели на нас, как на глубоких провинциалок, мы ведь даже не подозревали, как следует одеваться. – Роуз вздохнула и добавила: – Собственно, мы и являемся таковыми, что уж тут спорить… Даже после всего, что рассказывала нам мама, я и подумать не могла, что они вырядятся к ужину, как на прием к губернатору.
– Я себе тоже места не находила, – призналась Мэри. – Мы и сейчас не на своем месте.
– Даже прислуга считает нас не совсем нормальными и смотрит волками. Такое впечатление, что они боятся, будто мы можем им как-то навредить. А родственники, похоже, нас возненавидели и только и ждут, чтобы мы уехали обратно.
– Я уверена, что они тебя не ненавидят. Кузен Фиц, например, кажется вполне дружелюбным, и никакого чопорного высокомерия с его стороны я не заметила. По-моему, он от души веселился, наблюдая наше… ммм… представление.
Роуз встретилась с глазами сестры в зеркале и снова улыбнулась:
– Все мы выглядели просто ужасно и шокировали родственников.
– Кошмарно мы выглядели, – согласилась Мэри, также улыбнувшись в ответ. – Но мне кажется, ты все-таки несколько преувеличиваешь.
– Преувеличиваю?! Я абсолютно убеждена, что упоминание про винтовки и про диких индейцев, скачущих по полям, было совсем излишне. Когда мы уехали с фермы, тебе и десяти лет не исполнилось! И никаких индейцев там сроду не было.
– Ну, будем считать, что я немного приврала. А что мы видели в жизни, кроме таверны и работы в ней? И это время от времени тоже была своего рода борьба за выживание.
– Тем не менее под их взглядами я чувствовала себя совершенно беззащитной.
– Знаю. Но одна из тетушек показалась мне вполне симпатичной. Вспомни, как улыбалась нам Синтия. Кажется, она хотела узнать о маме как можно больше.
– Это правда.
– Возможно, и все остальные не так плохи, как кажутся, и нам нужно хорошенько постараться, чтобы вести себя с новой родней более цивилизованно. Я уверена, что рано или поздно тетушки нас полюбят. Каждая из них.
По лицу Роуз пробежала недоверчивая гримаса.
– Не будь так наивна. Про всех я не уверена.
– Возможно, и найдутся на свете люди с зачерствевшей душой, неспособные тебя полюбить. Но лично мне такие неизвестны.
– Отец Сэма Тредуэлла, например, – сказала Роуз с легкой горечью.
Мэри взглянула на сестру, удивленная ее тоном.
– Ты про владельца мельницы? Ба! Да он едва тебя знал.
– Достаточно для того, чтобы заявить, что дочь владельца кабачка неровня его сыну.
– Что-что? – Мэри присела перед сестрой на корточки. – Мельник действительно сказал такое? А Сэм Тредуэлл звал тебя замуж?
– Конечно же, нет. Он прекрасно понимал, что отец этого не допустит, а сам он никогда не пошел бы против его воли. – Роуз принялась расчесывать волосы, явно прилагая к этому больше усилий, чем требовалось.
Мэри изумленно глядела на сестру: Сэм Тредуэлл всегда казался ей редкостным недотепой. Нет, внешне он выглядел совсем неплохо и даже был по-своему красив, но никогда не вставал на дороге у Мэри. Насколько она помнила, Роуз иногда упоминала про Сэма, сообщившего ей городскую новость или свежую шутку, но о чем-либо другом не было и речи.
– Роуз! Ты что, действительно испытываешь к Сэму какие-то чувства?
– Нет, я только имела в виду… – На щеках Роуз проступила краска смущения.
– Стало быть, он тебе нравится! И почему же ты раньше мне ничего не сказала?
– В этом не было никакого толка. Я тоже понимала, что мельник будет против. Сэм говорил, что пытался уговорить отца, но, насколько я знаю мистера Тредуэлла, он не тот человек, который меняет однажды принятые решения. Поэтому я ничего и не рассказывала, опасаясь, что ты можешь высказать что-нибудь отцу Сэма.
