– Если бы я только мог! – Оливер вернулся за стол на свое место. – Но вот кому? Ни одна из тетушек их не примет, а если и примет, то это было бы слишком жестоко по отношению к этим бедным девушкам – или к тетушке Эфронии, или ко всем вместе.
– Ммм… Боюсь, так и до смертоубийства недалеко.
– Возможно, на месте тетушек окажусь я, – сухо ответил граф.
– Возможно, мисс Баскомб так и поступит, почувствовав, что ей что-то угрожает. А потом только ее с сестрами и видели. Потому эти проблемы должны быть решены как можно быстрее. – Фиц тоже присел за стол, вытянув перед собой длинные ноги.
По лицу Оливера пробежала гримаса:
– Подозреваю, что завтра моя голова будет свежее. В любом случае мисс Баскомб должна понимать, какие мрачные перспективы ее ожидают в случае потери моего покровительства. Если же она их не понимает, то я ей объясню, поскольку не могу пустить своих кузин скитаться по улицам Лондона без пенни в кармане.
– Она пребывала в смятении, но кажется мне слишком упрямой.
– Не менее чем проницательной и практичной. Понимая, какие преимущества получает, будучи признанной Толбот, она сообразила появиться здесь и представить документы. Я сожалею, что ей удалось услышать наши комментарии, а еще более – что решил пригласить сюда тетушек на эту злополучную встречу. Была у меня надежда, что уговорю одну из них взять девушек к себе, но сам виноват, должен был заранее предвидеть результат.
– Очень сомневаюсь, что кто-нибудь смог бы предвидеть результат, когда разговор зашел о противостоянии пионеров диким индейцам Запада.
Улыбка изогнула уголки губ графа:
– Действительно. Не уверен, что тетушка Эфрония одобрила и другое, а именно – житье и работу в таверне.
Фиц разразился смехом:
– Это точно. Нужно было видеть ее лицо: даю гинею, чтобы увидеть его еще раз. – Он немного помолчал и добавил: – Сомневаюсь я только в том, что все ими сказанное – чистая правда.
– Кто знает? Но я абсолютно уверен, что большинство сливок общества отреагирует так же, как и тетушка Эфрония. А одежда! Мне и в голову не пришло, что они просто не знают, как следует одеваться к ужину. Или что в их гардеробе таковая просто отсутствует. Я, конечно, ожидал, что их одежда, должно быть, вышла из моды, но… Даже Мэриголд Баскомб должна была видеть, насколько они не готовы к выходу в общество.
– Что ж, бывает, что порой не хочется признавать правду…
– Просто я должен быть уверен на будущее, что они прислушиваются к голосу разума. – Вздохнув, Оливер плеснул в бокал немного бренди и задумчиво посмотрел перед собой. – Кроме того, меня беспокоит, что я не умею находить общий язык с Ройсом.
Фиц успокаивающе взмахнул рукой:
– Вот уж насчет этого не беспокойся. Все будет в порядке.
– Без сомнения. Но я должен быть полностью уверен, что он не приклеит к моему имени черную метку. Почему, что бы я ему ни сказал, он воспринимает неправильно и в штыки? У меня не было никакого намерения его оскорбить, когда я предложил жениться на любой из сестер Баскомб. Это была лишь безобидная шутка. Неужели он действительно подумал, что я решил навязать ему неподходящую жену?
– Он понимает, что ты лишь пошутил.
– В мои намерения не входит с ним ссориться. Я всегда воспринимал Ройса как брата, но он не испытывает ко мне подобных чувств. Если бы он женился на одной из кузин, наша родственная связь стала бы еще прочнее. Несомненно, я понимаю, что у самого Ройса мало интереса завязывать со мной тесные родственные отношения. Кроме того, он очень любил деда, вот я и подумал, что, быть может, ему придется по вкусу идея женитьбы на одной из внучек старого графа.
– Согласен, что с дедом Ройс поддерживал самые теплые отношения, но в его связи с семьей всегда присутствовала ложка дегтя. Ты же знаешь, несмотря ни на что, он всегда чувствовал себя несколько посторонним.
– Ну так что тогда мешает ему сделаться ближе?
– Люди не всегда логичны в своих поступках, – пожал плечами Фиц. – Уверен лишь в том, что, приблизив к себе Ройса, ты получишь лишний повод для недовольства.
В ответ граф округлил глаза.
– Это вовсе не означает, – продолжил Фиц, – что он сам не желает иметь с тобой дела. Но Ройс всегда выходит из себя, когда ты пытаешься устраивать жизни других людей…
Брови Оливера дрогнули, он открыл рот, чтобы ответить, поэтому Фиц поспешно добавил, заметив в глазах брата искорки злости:
– …Ради их блага, конечно.
– Я это уже слышал, и не один раз, – хмыкнул Оливер. – Но досаждать Ройсу у меня и в мыслях не было, а тем более вмешиваться в его личную жизнь. Как, впрочем, и в твою.
– Я это знаю и уверен, что Ройс это тоже понимает. В глубине души.
– Уж очень велика эта глубина, – криво улыбнулся Оливер. – Ладно, давай оставим эту мрачную тему. Поговорим о чем-нибудь еще. Что нового слышно? До меня доходили слухи, что в прошлый вторник ты стрелял по свечам в каком-то чертовом притоне.
– Вранье, чистой воды вранье! – рассмеялся Фиц. – Это был не чертов притон, а вполне респектабельный клуб. И выстрелил я только один раз. Фуллингхэм заявил, что я не смогу попасть по центральной свече в канделябре, не задев остальных. Неужели я бы мог стерпеть такое?
– Действительно, – пробормотал Оливер, – такое стерпеть просто невозможно…
Налив по очередному стаканчику, братья продолжили беседу.
Вне себя от стычки с Ройсом, Мэри вбежала в спальню и едва удержалась от того, чтобы изо всех сил грохнуть дверью: увидев спящую на кровати сестру, она прикрыла ее с величайшей осторожностью. Меньше всего ей хотелось вступать в разговор с кем бы то ни было, даже с Роуз, от которой обычно ничего не скрывала. Уж слишком в большом замешательстве сейчас находилась Мэри.
Нет, слово «замешательство» было не совсем правильным. Мэри была оскорблена и унижена. Надо же было подумать, что она нравится сэру Ройсу! Он поцеловал ее вовсе не потому, что счел привлекательной. Причина заключалась в другом: Ройс принял ее за женщину «сомнительного происхождения». Вот как низко этот джентльмен оценил ее репутацию!
Она-то думала, что Ройс привел их в этот дом из добрых побуждений, а оказалось, теперь это было ясно видно, ему захотелось развлечься и просто полюбоваться вытянутым от испуга лицом сводного брата. Все время улыбаясь, поблескивая глазами и изображая теплое участие, он откровенно смеялся над ней в глубине души. Она вспомнила, с какой легкостью откликнулась на зовущее тепло его губ, трепет, пронзивший все ее тело, и блеск в глазах Ройса, показывающий, что он испытывает те же чувства. Оказалось, что он просто веселился, наблюдая ее наивную реакцию…
