его голосе скользнуло раскаяние. – Я не могу.
– Из-за моего долга? – вскинулась я. Руки и плечи горели огнем.
Ильх положил ладони на край лодки и смотрел на меня. Не отвечая. Лодка встала на воде, словно кто-то якорь кинул. Хотя почему кто-то. Шторм – вот он мой якорь!
– Убери руки! Я все равно сбегу! – пригрозила я.
– Нет.
– Слушай, за меня дадут выкуп! Вот честное слово!
Шторм насмешливо приподнял брови. Заинтересованности в этом жесте не было ни капли.
– Целый сундук золота! Ты же преступник, ты любишь золото!
– Ты плохо меня знаешь.
– И знать не хочу!
– Ничего не получится, – все с тем же раздражающим сожалением ответил ильх.
Словно ему действительно хоть немного жаль! Врун.
– Ты останешься здесь. Тебе не стоило при всех говорить про Саленгвард, Мира. И ты не сможешь сбежать.
Я решила не отвечать и просто грести. Хочет болтаться у меня на хвосте как поплавок – пусть!
– Мира,– голос Шторма как-то изменился. Стал тягучим и густым, словно мед. И в то же время жалящим как перец… Как смертельный яд. – Мира, посмотри на меня.
– Умри.
– Мира, я не могу тебя отпустить. И не хочу сейчас применять Зов. Но ты не оставляешь мне выбора.
Опять он про этот непонятный Зов! Надоело!
– Мира.
Он скользнул вдоль борта, и мне пришлось посмотреть ему в лицо. В глаза. Я застыла. В серо-зелёной бездне плескалось море. Живое, бурное, губительное. Совсем не ласковое. Это море было злым и яростным. Волна расплескивалась внутри радужек, билась о гранит зрачков, опадала белой пеной.
Я резко втянула воздух.
А потом привстала и треснула Шторма веслом. Замахнулась, метя в широкие плечи варвара. Но миг, и волна пошла рябью, а вместо головы человеческой весло ударило чешуйчатую змеиную. Дерево треснуло. Морской змей глянул с бешенством, выпустил из ноздрей влажный пар и с хрустом сожрал оставшуюся часть весла.
Нырнул в глубину, длинной извилистой тенью прошел под лодкой, пуская волну и заставляя меня схватиться за борта, чтобы не оказаться в воде. На миг блеснул с другой стороны, топорща плавники. Гибкий, сильный, невыносимо прекрасный. Невероятный и невозможный. То, чего не существует в моей четкой и понятной системе мира и координат. Как и мертвых зверей!
Выкинув остатки весла, я обняла колени, опустила голову и задумалась.
Что делать дальше, я совершенно не понимала.
Морской змей исчез. Легко подтянувшись, в лодку влез Шторм.
– Ты огрела меня веслом! – словно не веря, заорал он. – Меня. Веслом!
– У тебя было что-то с глазами, – буркнула я. – Может, болезнь какая. От избытка вредности в организме.
– Что-то с глазами? – Он хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.
Я покосилась с сомнениями. С ильхом явно творилось что-то неладное, и оказаться с ним в одной лодке в таком состоянии точно не то, о чем я мечтала.
– Да. Цвет менялся. Это ненормально. Я уже видела такое в гроте, в самом начале. Я же говорю – что-то с глазами!
Шторм еще раз с силой втянул воздух. Закрыл свои странные изменчивые глаза. Открыл. И так посмотрел на меня, что я едва не сиганула за борт.
– Великий Горлохум, – медленно протянул он. – Ты не слышишь Зов. Да чтоб я сдох!
– Не знаю, о чем ты там толкуешь, но если собрался, то сдохни прямо сейчас, – посоветовала я. – И не мешай мне валить с этого проклятого берега!
– А я думал, что ударил тебя о скалы, когда тащил. Вот ты и… оглохла слегка, – снова непонятно произнес Шторм, уставившись на меня, как на неведомый экспонат. – Так откуда, ты говоришь, прикатила?
– Я уже сто раз отвечала.
Шторм тихо хмыкнул и неожиданно взял мои руки. Я насупилась, но сопротивляться не стала. В одной лодке со слегка ненормальным мужиком вообще лучше особо не сопротивляться.
И удивленно посмотрела на свои ладони. Кожа покрылась кровавыми волдырями. Да уж, гребля точно не мое!
– Ну вот, стерла руки и осталась без весла. Я ведь предупреждал. И кстати, было больно.
– Ври больше, – устало проворчала я. – У тебя башка бронированная. Ну, когда ты этот… хёгг.
– Какие удивительные слова знают в необыкновенном Гарасконе, – с явной насмешкой отозвался Шторм. – Надо приложить мазь с пеплом. К утру заживет. У тебя очень нежные руки, Мира.
Держа мои ладони левой рукой, правой он зачерпнул воду. Только она не осталась в пригоршне, а потянулась за мужскими пальцами, словно ниточка за иглой. Почти не дыша, я смотрела, как струйка обвивает мои руки, мягко смывая кровь и грязь.
– Как… как ты это делаешь? – завороженная, выдохнула я.
Губы ильха дрогнули в улыбке.
– Диковинный город Гараскон, где совсем не водятся водные хёгги. И это при том, что он стоит на самом краю моря…
– Хватит надо мной издеваться, – огрызнулась я. И ежу понятно, что вру я плохо. Но после прогулки в Саленгвард это уже не имело значения.
Шторм негромко рассмеялся, посыпал мои руки пеплом из своего мешочка. Оттуда же вытащил тряпицу и крепко забинтовал. Удивительно, но и порошок, и ткань оказались сухими. А руки ильха – слишком заботливыми. Словно… словно ему не все равно. Хотя мы оба знаем, что единственное, о чем он печется – это пепел. Кости из мертвого города. Ради них он меня лечит. Из-за них не отпускает.
– Я все равно сбегу, – тихо и яростно сказала я.
Шторм поднял голову, и наши взгляды встретились. Нет, ильх не был спокойным. Он просто очень хорошо умел скрывать свои чувства. И в его глазах снова жило море… Скользнув ладонью по моей руке, ильх провел по шее, отчего мою кожу покрыли мурашки. Мягко завел руку под мои волосы, на затылок, притянул к себе.
И поцеловал.
Горячий язык прошелся по моим губам, огладил порочной лаской. Разомкнул губы и соприкоснулся с моим языком. Удивительно, но у Шторма был вкус не моря, а пожара. Огня и перца, золы и терпких северных ягод…
Или мне так почудилось, потому что от его поцелуя закружилась голова и стало нечем дышать.
Осталось лишь одно на двоих дыхание, как было там – на глубине.
И мгновение острого, почти болезненного удовольствия от этого короткого, мимолетного поцелуя.
Я ахнула ему в губы, и Шторм разжал руки, выпуская меня.
Несколько томительных мгновений мы смотрели друг на друга, тяжело дыша.
– А вот и ответ. – Ильх втянул воздух и отодвинулся. – Ты совершаешь ошибки, затуманная дева. Это может плохо для тебя кончиться. Жители Последнего Берега – народ жесткий. Долго думать над твоей судьбой не станут. Если узнают, что ты пришла из-за Тумана – отправят в море с камнем на шее. Даже ты с таким не выплывешь.
– Как ты понял? – прошептала я.
– Твой язык сказал правду. – Ильх усмехнулся. – Когда был у меня во рту.
– Ты снова издеваешься? При чем тут… Думаешь, в Гарасконе девы не умеют целоваться? – Я все еще пыталась взять себя в руки.
