набитых чем-то вонючим.
Пока я металась по пристани, на дорожке за валунами послышались голоса. Сюда идут! И кажется, это одноглазый Эйтри. Вспомнив его лицо в обрамлении белых волос, усмешку, перечеркнутую шрамом, я внутренне поежилась. Вот уж кто не станет мне потакать и живо оттащит обратно к конухму. Что же делать? Я охнула, бесполезно дергая крышку сундука. Голоса звучали все ближе. Совсем рядом!
Не придумав ничего лучше, я вывернула содержимое бочки в воду и, часто моргая от вони, юркнула внутрь и закрыла крышку.
Вовремя! Миг – и по причалу зашелестели шаги.
– … не раньше середины лета, – неторопливо говорил Верман. – Хочу дойти до южных берегов, набрать лазурного камня, который высоко ценят в Варисфольде.
– А еще на юге полно дикарок, которые обрадуются водному хёггу, да? – насмешливо отозвался Эйтри.
Верман раскатисто рассмеялся.
Я сидела в бочке, зажимая нос пальцами, чтобы меня не стошнило. Но помогало это плохо. Демоны, что было в этой посудине? Похоже на гнилое мясо! Но зачем его грузить на хёггкар?
– Странно, что ты не остаешься на полнолуние, – продолжил Эйтри.
Голоса раздавались совсем близко, буквально над моей головой. Я попыталась вовсе не дышать.
– Первая летняя луна. Ты ведь всегда любил эту ночь. Даже дикарки не стоят того, что ты упустишь!
– А ты? – с насмешкой возразил капитан хёггкара. – У тебя теперь есть прекрасная Альва из Аурольхолла. Проведешь Лунную ночь с ней? Или все же пойдешь на берег?
– Альва подождет. Ни один ильх в здравом уме не пропустит такой дар, как первое полнолуние.
Ильхи снова рассмеялись. Я нахмурилась, пытаясь сообразить, о чем они говорят. Лунная ночь? И что в ней такого?
– Эй, глянь-ка. Что это с рыбой творится? – раздался сбоку удивленный голос Эйтри. – Посмотри, Верман! Набилась под причал, можно руками черпать. Словно ее хорошенько чем-то прикормили!
Я испуганно свернулась в своем убежище. Еще как прикормили! Протухшим мясцом!
Верман что-то ответил, но уже дальше. Похоже, он отошел в сторону и увел с собой назойливого Эйтри. Неужели догадался, что я прячусь в бочке? Возможно….
И тут мое ненадежное пристанище вздрогнуло и закачалось.
– Эй, грузите осторожнее! – прикрикнул Верман. – Это особая солонина от Наны, за нее в Канумгарде дадут хороший кошель серебра! Крышку держите!
Бочку перенесли на лодку, шумно ударила волна. Я уже едва дышала, но держалась, повторяя как заклинание: скоро все закончится. Скоро я буду дома!
– Эй, Верман! Постой! – крикнул с причала Эйтри, и я похолодела.
Ну что еще этому одноглазому надо? Неужели что-то заподозрил?
– Будешь в Аурольхолле, захвати каких-нибудь побрякушек. Женских. Колец и браслетов. Шелк на платье.
– Возьму, Эйтри, возьму, – добродушно отозвался капитан хёггкара. – Готовь пепел на оплату! Девы нынче дорого обходятся!
– Эйтри-Янтарь всегда платит по долгам.
– И то верно! – Верман захохотал, и лодка наконец отплыла от берега. Все еще не веря своему счастью, я сидела не шевелясь, пока мы добрались до хёггкара. И лишь там, в трюме, отодвинула крышку. Вывалилась наружу, рухнула на доски пола и задышала ртом, благодаря небо за живительный свежий воздух.
– Ты должна мне целую бочку отличной солонины, – мрачно поведал стоящий рядом Верман. – И благодари Перворожденных, что Эйтри не сунул нос, чтобы проверить товар. У этого ильха нюх, как у горбоволка. Тебе повезло, дева. А теперь полезай-ка обратно. Пока не покинем эти воды, лучше тебе не высовываться.
Он ушел, хлопнув дверью, а я осталась в тесном помещении, среди сундуков, тюков и бочек. Здесь было всего одно крохотное оконце, к которому я и прильнула. По темной синеве неба разлился алый закат. Вверху уже блестели слезы звезд, внизу все еще желтела полоса света. Красиво… Пожалуй, такого красивого заката я не видела уже многие годы. Или я не смотрела?
Хёггкар мягко покачивался на волнах, покидая Последний Берег. Некоторое время я все еще видела проклятый Саленгвард, полосу леса, таверну Наны… Внутри что-то дрогнуло, и я моргнула. А потом все это затянуло сумраком, остались лишь редкие огни да силуэты домов. Зато впереди уже виднелся выход из бухты. Скалы, сужающиеся кольцом. А за ними – фьорд. Море. Свобода!
Я вцепилась в край оконца, жадно вдыхая соленый воздух. Вот оно – спасение! Уже близко!
И тут хёггкар тряхнуло. И еще раз. Словно кто-то толкнул его снизу. На борту забегали встревоженные ильхи, Верман что-то крикнул. Я до рези в глазах всматривалась в сумрак, пытаясь понять, что случилось. Что происходит? Мы напоролись на подводные камни? Надеюсь, у Вермана крепкое судно!
Корабль снова вздрогнул, на этот раз сильнее. И тут совсем рядом кто-то заорал:
– Крак-е-н!
Что?
Из водной глубины взвились в воздух несколько гигантских щупалец. Одно грохнуло по стене, прямо рядом с моим окошком, и прежде чем заорать, я успела рассмотреть множество розоватых присосок, которыми чудовище цеплялось за корабль. Щупальце сползло вниз, и тут же рядом грохнулось другое, разбивая стену в щепки. Я отлетела в сторону, закрывая руками голову. У комнатушки-убежища теперь не было одной стены. А у хёггкара – одного борта. Вместо него там завис огромный жуткий моллюск! Я видела его щупальца, хватающие и трясущие корабль, словно игрушку. Со всех сторон орали ильхи, откуда-то сверху слышался голос Вермана:
– Хватит! Прекрати! Оставь меня! Убирайся в бездну!
Он то ли просил, то ли угрожал. И кому? Морскому гаду?
Я выползла на остаток борта, цепляясь за доски и веревки.
– Хватит! – уже практически взвыл Верман. – Шторм, прекрати!
Шторм?
Притиснувшись к краю пробоины, я выглянула наружу. И увидела… В свете угасающего дня плескался в темной воде чудовищный кракен. А за ним… За ним виднелись уже знакомые очертания морского змея.
Водный хёгг поднырнул под кракена и оказался совсем рядом. Миг – и вместо него на щупальце чудовища взобрался человек. И жуткий моллюск замер, словно послушная домашняя псина под рукой строгого хозяина.
– Шторм, что ты творишь? – снова заорал Верман. – Ты совсем утратил разум? Ты пробил дыру в моем хёггкаре! Убери своего питомца!
– Ты нарушил договор, – заставил меня испуганно попятиться холодный голос Шторма.
Я никогда не видела ильха таким злым. Он стоял на голове кракена и выглядел настолько взбешенным, что мне захотелось обратно в бочку с гнилым мясом.
– О чем ты говоришь? Да ты…
– Ты забрал то, что принадлежит мне. – Море пошло злыми волнами, ледяной ветер обвил хёггкар. – Посмел увезти. И думал, что я не узнаю. Так, Верман?
– Ты утратил разум…
– Уже давно! – рявкнул Шторм. Кракен ударил щупальцем, пробивая в хёггкаре еще одну дыру. Кто-то из ильхов благоразумно прыгнул в воду, спасаясь бегством.
– Я ничего не брал!
Еще один удар щупальца сломал мачту.
– Хватит! – яростно заорал Верман. – Ты проклятый безумец, Шторм! Убери кракена от моего хёггкара! Девчонка сама залезла на борт! Сама хотела, понял? Хотела уплыть со мной!
Еще один страшный удар. Чудовище заворочалось, приподнимаясь, и я увидела его рыбьи глаза
