плавать! Ненавижу.
Да даже обезумевший хёгг не сунется в Белый Ёрмун по своей воле! А он вот полез. И что в награду?
Водный хёгг яростно заколотил хвостом, разбивая камни. Вокруг него закрутилась черная воронка, над толщей воды с криками разлетелись птицы.
Все дело в том, что чужачка не понимает. Она другая, затуманная. И мысли у нее другие, и чувства.
Неожиданно накатила усталость. И хёгг упал на дно, натужно дыша. Плавники обвисли.
Глупец, что спас ее. Судьбой чужачки было остаться на дне моря, в объятиях Белого Ёрмуна. Это решение Перворожденных или тех богов, которым поклоняются люди из мертвых земель. Может, сами фьорды воспротивились гостье и решили от нее избавиться? А Шторм пошел наперекор, спас. И значит, теперь не только дева его должница, но и он в ответе за хрупкую жизнь, отнятую у незримого мира. Должен беречь, даже если хочется ткнуть языкатую деву головой в ил!
Вот про язык он вспомнил зря… Очень зря. Потому что усталость смыло теплой волной, хотя откуда бы ей взяться в стылой глубине? Да и по телу разлилась истома. И хёгг заволновался снова, топорща плавники и порываясь рвануть вверх, туда, где видна тень от узкой лодки-скрёбы. Шторм едва его удержал. Или себя? Все же даже здесь, во тьме и холоде, он ощущал вкус ее губ. Порочное, запретное прикосновение из жутких мертвых земель! И зачем он попробовал ее вкус? Раньше такого тоже не случалось. Ни с одной из дев он не хотел испробовать то, что однажды увидел.
В пекло деву!
Фьорды согрелись, и в водах полно тех, кто готов подарить ему ласку. Кто слышит его Зов и благодарит за него как должно. С кем можно играть, а потом оставлять на скалах.
И никогда, никогда не вспоминать.
***
Посреди моря я болталась недолго. Проклятый ильх все-таки решил не рисковать сомнительным здоровьем своего приобретения, то есть – меня. И когда я уже вознамерилась бросить лодку и добраться до суши вплавь, суденышко вздрогнуло, приподнялось на хребте волны и понеслось вперед. Я вцепилась в борта, пытаясь не смотреть на извилистое тело морского змея, который тащил меня к берегу, пока лодка не ткнулась носом в камни.
Я выбралась из ненадежной посудины, обернулась. Но увидела лишь хвост уходящего в глубину змея. Снова разговаривать со мной Шторм не пожелал.
– Ну и крабы с тобой, – буркнула я, направлялась к «Медузе».
Моя одежда почти высохла, за теплый воздушный поток надо бы тоже благодарить Шторма, но думать о мерзавце я не хотела. Каждая мысль о нем вызывала внутри слишком много эмоций, я терялась в них, словно в бушующем море. Ну уж нет, только не это.
Походив по берегу и окончательно проголодавшись, я завернула в таверну Наны.
– Вы гляньте! Живая дева! – заорал Торферд-Коряга, стоило мне войти. Рядом с ним сидел вчерашний пленник Ульф и несколько незнакомых мне ильхов. И все они насупились при виде меня.
– Жаль, что живая. Я на ее кончину свои сапоги поставил.
– А я нож! – с досадой отозвался другой.
– Теплое одеяло продул! – возмутился третий.
И все с таким недовольством уставились на меня, что я даже подумала, не извиниться ли за то, что посмела выжить.
– Нет, ну кто мог знать, что девчонка вернется? Проклятый город ее не забрал, Шторм не прибил. Удивительное дело! А может, и не ходили они за стену? В гроте порезвились, да и дело с концом?
Я осмотрела таверну, вытащила из мешочка на поясе кость, показала.
– Советую в следующий раз поставить на мою жизнь, – громко сказала я. – И Саленгвард, и Шторм подавятся, если попробуют меня укусить!
Секунду висела тишина, а потом таверна взорвалась от хохота.
– А дева то ядовитая! – Торферд ударил кулаком по столу, и взлетели наполненные тарелки и кубки. – Такая, может, и выживет!
– Такая еще и вас переживет, – буркнула я, усаживаясь за пустым столом. От кулаков великана точно следует держаться подальше. А то пришибет и не заметит. Нана притащила мне толстую жареную рыбину, обложенную корешками, мочеными ягодами и тонкими стеблями молодой травы. Совершенно непозволительное блюдо. И, конечно, к нему не полагалось никаких приборов. Минуту я смотрела на рыбу, рыба таращилась на меня. И обе мы выглядели слегка озадаченными этим жизненным поворотом.
Потом я вздохнула, отломила кусок рыбины и сунула в рот вместе с корешками и травой. Зажмурилась. Сочное, сладкое, с брусничной кислинкой мясо, восхитительно хрустящее сверху и обволакивающе-нежное внутри. Настолько вкусное, что я замычала, а из глаз, кажется, потекли слезы. Единый! Неужели еда может быть такой невероятной?
Когда я вернулась из своего гастрономического путешествия, то заметила, что Торферд с приятелями задирают какого-то тощего паренька, а к выходу идет Верман. Тот самый, чей хёггкар все еще покачивается у Последнего Берега.
А что, если…
Забыв про еду, я вскочила и бросилась за ильхом. Не выпуская варвара из вида, я кралась за ним между валунами, составляя в голове смутный план. Верман повернул за «угол» дырявой лодки и… пропал. Я выскочила следом, пытаясь понять, куда он делся. И тут меня пихнули, дернули и прижали спиной к трухлявым доскам.
– Зачем следишь за мной, дева? – в мое горло уперлось лезвие. Верман навис сверху. – Или… – Его взгляд пробежал по моему лицу и нервно вздымающейся груди. – Или понравился? Одного водного хёгга тебе мало?
Я решила не спорить насчет «одного». Какая разница, что думает обо мне этот варвар? Главное – убраться отсюда.
Я осторожно подняла руку и отвела нож от своего горла.
– У меня к тебе предложение, Верман-хёгг.
– Да ты ненасытна, – ухмыльнулся он, но нож убрал.
– Я не об этом! – торопливо глянула по сторонам, но вокруг были лишь камни и чайки. – Я прошу тебя… прошу забрать с собой! Увезти с Последнего Берега. Ты ведь сегодня уплываешь, так? Просто пусти меня на свой хёггкар!
– А, ты об этом, – мигом поскучнел варвар. – Забудь. Последний Берег берет все и ничего не отдает.
– Послушай! – в отчаянии я схватила ильха за руку. – Я тебе заплачу! Ну то есть не совсем я… Мой брат! Мой брат живет в Нероальдафе, и он очень богат! Его почитает даже Сверр-хёгг, слышал о нем?
Верман настороженно кивнул.
– Вот! – обрадовалась я. Вранье удавалось легко, в конце концов, на фьорды я попала как Хельга Браун, так пусть это мне и поможет. – Мой брат очень богат! Он заплатит за меня выкуп. Тебе и делать-то ничего не нужно, лишь спрятать меня на своем хёггкаре.
– Шторму это не понравится, – медленно произнес Верман, не мигая рассматривая меня.
– Да он и не заметит! – горячечно выдохнула я. – Притащит завтра другую деву, да и дело с концом. Помоги, умоляю! Разве такой сильный хёгг не спасет несчастную пленницу?
Лесть мне всегда плохо удавалась, но
