гортанная команда, забор подняли вверх, бегом перенесли ближе к воротам. По семенящим ногам снизу, Макарин понял, что носильщиков было как минимум четверо. Опустили. Тут же в воздух взвился десяток стрел. Лучников было даже не видно. Стрелы посыпались на ограду сверху, застревая в соломенной крыше.
- Одно хорошо, - сказал Шубин. – Прицельно бить не могут. А так – по всем правилам штурма.
Забор снова подняли.
- Бей по ногам, - скомандовал Шубин.
От двойного залпа дым ударил в лицо, заслезились глаза. Макарин успел заметить, что ноги двух носильщиков подкосились. Забор накренился, но его видимо успели подхватить. Ощетинившаяся оружием толпа за забором приблизилась еще на десяток шагов. Снова опустили забор. Снова взвились стрелы.
- Плохо дело, - сказал Шубин.
Сзади истошно завизжала Иринья, Макарин обернулся и успел разнести голову нависшему над девкой яргану с занесенным топором. На дворе валялись уже пятеро дикарей. Через боковые стены пока никто больше не лез. Макарин снова выглянул в бойницу.
- Бьем по конечностям, - сказал Шубин. – Скоро они приблизятся, и всю толпу уже не спрячешь. Тогда бьем по головам. И сперва – лучников.
Ярганы приближались мелкими перебежками. Падали носильщики, на их место вставали новые. Дикари пригибались, все плотнее сбивались в кучу, чтобы уберечь головы. Крайние иногда не выдерживали и бросались в лес. Летели стрелы, били пули. Макарин умудрился попасть в чью-то пику, и она кувыркаясь улетела в лес. Когда до ограды оставалось не больше пары десятков шагов, ярганы с ревом подняли свой щит над головами и бегом преодолели оставшееся расстояние. Край забора с грохотом ударил в частокол, и тут же заскрипели, затряслись ворота. Кто-то очень сильный, там внизу, под защитой, остервенело принялся рубить их топором. Оставшиеся без щита ярганы рассыпались по засеке, осыпая бойницы стрелами. Теперь прицельно. Сразу три стрелы впились в бревна рядом с Макариным, одна царапнула щеку, и он еле успел увернуться. Краем глаза увидел, что у Шубина стрела торчит из предплечья. Шубин, не глядя, сломал ее у наконечника, отбросил, продолжил отстрел лучников. Внизу ворота уже начали поддаваться.
- Сейчас они их сломают! – крикнул Макарин. – Надо что-то делать.
- Да, - сказал Шубин. – Надо тянуть время. Они явно торопятся, значит их что-то подгоняет. Могли бы до ночи подождать, да перерезать во сне. Ан нет, полезли напролом. Отстреливай лучников, дьяк. Я сейчас.
Он пригибаясь спрыгнул с поста на землю, подбежал к воротам, достал из-за пояса топорик и с размаху ударил по одной из подпорок.
Тяжелая нависающая над воротами крыша накренилась, застонали, лопаясь, удерживающие ее доски, вниз посыпались камни, сперва мелкие, потом все больше. Наконец, все сооружение кроме столбов и створок ворот грузно рухнуло вниз, погребая под собой деревянный щит и спрятавшихся за ним ярганов. Грохот потонул в яростном вое. Шубин вскарабкался обратно на пост и взял самопал.
Выжившие ярганы разбегались по засеке, ныряли обратно в кустарник, за деревья, копошились внизу, заваленные камнями. Шубин методично расстреливал ближайших. Из-под обломков щита, распихивая булыганы, выбрался огромный дикарь в помятом панцирном доспехе, поднял топор размером с лошадиную голову и в одиночку бросился опять рубить ворота. Шубин хладнокровно пустил ему пулю в лоб.
Вскоре засека снова была пуста. Только вдоль кустарников кое-где бегали и выли оставшиеся собаки.
Макарин утер мокрый лоб и отпустил пищаль.
- Надеюсь, на сегодня это все.
И замолчал, увидев помрачневшее лицо Шубина. Тот смотрел через плечо назад.
Там, за избой, в небе над ущельем медленно кружили десятки потревоженных птиц. А по двору, размахивая руками, бежал Хадри и что-то кричал на своем самоедском наречии.
Шубин быстро поднялся.
- Отходим в избу, дьяк. Похоже, нас с тыла обошли. Оружие бери по минимуму. Там его в достатке.
Они спустились вниз, неся изрядно похудевшие мешки со снаряжением. Шубин повесил за спину пару самопалов. Макарин прихватил с собой только свою ручницу и понравившийся английский трехствольник, у которого оказался замечательный по точности бой.
Хадри нагнал их уже у колодца, быстро залопотал что-то на ухо Шубину, от чего тот становился все мрачнее и мрачнее.
- Говорит, там их очень много. Ловушки обошли, скоро начнут ворота выламывать. Мы с тобой даже помешать не сможем, пост с той стороны всего один. Перестреляют, как гусей.
- Много, очень много, - повторил Хадри, тряся головой. – Сперва один сто, потом другой сто.
- Ну, двести - это навряд ли, дружище, - сказал ему Шубин, - но судя по птицам, отряд действительно не маленький.
Птицы кружили над ущельем молча, словно стервятники, ждущие угощения.
- В избу, Иринья, - бросил Шубин, проходя мимо колодца. – Там постреляешь.
Иринья послушно поднялась, используя свою многозарядную ручницу как костыль. Макарин подставил ей плечо.
- Сама справлюсь, дьяк. Не лапай.
Сильнейший удар сотряс задние ворота, ведущие в ущелье. Казалось, весь частокол задребезжал.
- Они что, таран притащили? – спросил Макарин, прибавив шагу.
- Навряд ли. Скорее еще один верзила с огромным топором. Там ворота хлипкие, долго не выдержат.
Они почти бегом преодолели оставшиеся шаги, влетели в избу, когда грохот и облако поднявшейся пыли сообщили о том, что ворота рухнули. Во двор с воплями и визгом ринулись дикари. Шубин захлопнул тяжелую дверь и опустил засовы.
В очаге ярко пылал огонь, бросая красные отсветы на застывшую посреди комнаты бабку и на расставленные вдоль стен разномастные самопалы. Единственное окошко было наспех заколочено досками, зато теперь со всех сторон были открыты маленькие, в ладонь размером, бойницы. Рядом с каждой из них стоял самопал и были разложены на полке принадлежности.
- Вот спасибо, бабушка Нембой, - преувеличенно обрадовался этому хозяйству Шубин. – Хорошо подготовилась.
Бабка не ответив поклонилась.
Вокруг избы затопали, заревели ярганы. По двери замолотили кулаки.
Шубин подскочил к ближайшей бойнице, высунул ствол, выстрелил. Дикари разбежались.
- Не подпускайте к двери
