их тайны, я не стала. Избрала окольный путь, помня, что Карен любит отказывать сходу.
— Ты меня отпустишь?
— Не знаю. Не умею я принимать решения быстро. То есть, умею, но они тогда… — Карен страдальчески поморщился, и я с ним мысленно согласилась — неправильные. — Мне все обдумать нужно. Приходи завтра, и я тебе скажу.
Я не выдержала и по-доброму рассмеялась, настолько комично прозвучало его признание. Злость ушла бесследно, окончательно сменившись жалостью и сочувствием, приправленными изрядной долей любопытства от назревающего разоблачения спонсора. Такой репортаж стопроцентно получится сенсационным!
— Ты думай, я подумаю, — бодро заявила, поднимаясь со стула. — До завтра тогда. Мне куда? В камеру под арест, в прежнюю комнату или погулять можно?
— К себе топай, — разрешил Карен. — Можешь погулять с Марком. За пределы базы ни ногой.
Меня это дозволение более чем устроило. И передышку получила для раздумий, и мнение Карена о себе изменила, и сама на лидера мятежников по-другому посмотрела, и Марка снова получила в свое пользование. Последнее, самое полезное сейчас — идею освоить стрельбу я так и не оставила.
Если Мрачник и был против подобной перспективы, мечтая избавиться от меня, то я об этом намерении не узнала. Даже не в состоянии была понять, какие инструкции выдал Карен — пришлось в коридоре ждать моего телохранителя и тренера в одном лице, который пошел на ковер к начальству.
После аудиенции мужчина вел себя так же как и раньше — молчаливо, нелюдимо, неприветливо. Его отношение ко мне не изменилось ни на йоту, будто я и не сбегала никуда. Он лишь поинтересовался:
— Жрать хочешь?
Я не обиделась на грубость, естественно сказала “да”. В пескоходе свои припасы съесть не успела — ужин оказался сытным, а спать хотелось куда больше.
На этот раз мне достался практически готовый набор, который не нужно было разогревать. Только даже его получив, я Марка от себя не отпустила и спросила — в силе ли его обещание продолжать мое обучение.
— Тебе не надоело? — обреченно буркнул Мрачник. — Не наигралась? Не поняла, что это неженское дело?
Раскрывать ему все карты сейчас было бы неправильным. Пришлось принимать обеспокоенный вид и трагичным голосом сообщать:
— Боюсь, что все серьезно. Это не игра.
Наверное, аргумента хватило, а может, не захотелось мужчине со мной спорить. А потому ближе к вечеру разрешенная Кареном прогулка очень удачно совместилась с обещанием Марка. И мы снова оказались на полигоне.
Мое оружие не поменялось — из-под плаща тренера показалась все та же плазменная винтовка. Только на этот раз я осознала, что держать ее легче, чем в первые наши уроки. Плюс сказались последствия предыдущих тренировок, и я сумела поразить практически с первой попытки сразу несколько мишеней.
Похвалы от Марка так и не дождалась. Вот вредный мужик, что ему сложно приободрить, ласковое слово сказать? Сочувствую его бывшей женщине… если она у него была. Как такого выдержать? Впрочем, с его несносным характером логичнее предположить, что если все же была, то сбежала без оглядки. И вообще непонятно, сколько ему лет.
На первый взгляд выглядит возрастным, лет на шестьдесят, может, даже больше. А начнешь присматриваться к глазам, лицу и, несмотря на шрам и неопрятный вид, ему не дашь больше сорока. И руки у него не выглядят совсем старыми. Жаль, что мужчине не повезло получить такие серьезные травмы. Возможно, именно это заставляет его быть нелюдимым и наплевательски относиться к своему внешнему виду? Да и тяжелые условия пустыни тоже накладывают свой отпечаток…
Наверное, за последнее время я обнаглела окончательно, потому что, отбросив деликатность, проявила любопытство:
— Что с тобой произошло? Можешь, не отвечать, я привыкла что ты меня игнорируешь. Только не думай, что я интересуюсь ради желания потешить самолюбие. Просто не в моем характере общаться с человеком и не знать о нем самого элементарного.
— Снова намекаешь, что я тебе друг? — хмыкнул Марк, проверяя уровень заряда и возвращая мне винтовку.
— Почему бы и нет? — получив обратно оружие, я снова приняла правильную стойку и прицелилась.
— Ты мне не доверяешь. Не посоветовалась, когда сбегала. В итоге бездарно попалась.
— Хотел, чтобы я тебя подставила? — изумилась его непонятливости я, прищуривая глаза, чтобы не ослепило при отдаче. Удовлетворенно отметила попадание, и добавила: — Друзей обычно защищают.
Марк после подобного ответа опешил, не зная, как отреагировать на мое небезразличие к его персоне. Еще пару мишеней я поразила под его потрясенное молчание. Лишь ожидая следующую перезарядку винтовки, я услышала:
— Мне просто не повезло. В экзоскелете зажало — во время одной из атак я на транспортник с плазмогенератором без прикрытия полез, никого другого рядом не оказалось, — удивляя меня, все же признался он и задал встречный вопрос: — А ты чего сбежала?
— А что мне оставалось? Сидеть и ждать пока меня используют по-полной, а потом убьют?
— Ты же сама Карена соблазняла. С чего ему тебя убивать?
Я закатила глаза к уже почти совсем темному небу, где уже начали перемигиваться звезды. И этот туда же! И почему все неправильно расценивают мой профессиональный интерес и желание заснять интересное интервью? У меня из головы напрочь вылетели те глупые восторги, которые я себе навыдумывала в адрес “сногсшибательно привлекательного” Карена, который на поверку оказался недальновидным и пассивным. Сейчас в моих глазах лидер мятежников выглядит слабым и ведомым. Как такого полюбить? К тому же, он не способен простить мои недостатки. Почему, в таком случае, я должна закрывать глаза на его неидеальность?
— Соблазн соблазну рознь, — припечатала я непререкаемо. — И вообще, женщина должна выглядеть в глазах мужчин привлекательной, вызывать потребность защищать. Я всего лишь следовала стереотипу, спасая себя. А если Карен что-то понял неверно и польстил своему самолюбию, так это его личные проблемы. И ты такой же, не разобрался, а сразу штампы навесил и выводы сделал.
Думал Марк недолго — нашел, чем отразить мой “удар”:
— Твоя стратегия провалилась. Дальше что?
— Дальше?.. — повторила я, опуская винтовку. — Дальше от меня ничего не зависит. Как Карен скажет, так и будет.
На этом наша тренировка и закончилась. Стемнело, рука устала, плечо саднило, да и разговор сошел на нет. И, несмотря на мою показную решимость, ночь прошла тревожно. Неприятно было осознавать, что моя судьба зависит от человека, который как сам признался, не слишком много из
