себя представляет.
Карен ничего не решает единолично. Кроме него есть таинственный спонсор, который всем заправляет. А лидер повстанцев послушно старается ему угодить. Значит, и обо мне наверняка сначала спросит указания, как поступить.
Утром торопиться не пришлось. Марк, который принес на кухню общежития завтрак, привычно буркнул, пусть и не так сердито, а спокойно, буднично:
— Раньше обеда к Карену не рвись. И без тебя там толпа народа.
И я, чтобы отвлечься и занять время, решила навестить медсестру в госпитале. Та ведь наверняка переживает за мою судьбу. Не сказать ей, что я жива-здорова, а сбежать не сумела, — некрасивый поступок.
Заодно хорошо бы уточнить, можно ли помогать в госпитале? Если уж путь воительницы окажется закрытым, хотя бы помогу в больнице, где постоянно не хватает рабочих рук.
— Растешь на глазах. Перестала быть законченной эгоисткой. — одобрительно сказала женщина, выслушав меня. — Я бы с врачом поговорила, только ему проблемы с Кареном не нужны, если выяснится, что без его одобрения тебя приняли. С начальством сначала разберись, а дальше будет видно.
В этот раз на встречу с Кареном я специально наряжаться не стала, не видя смысла пускать пыль в глаза. Тем более с ним такая стратегия не работает. Оттого явилась на аудиенцию той же самой камуфляжной форме, в которой сбегала. Ну разве что слоев одежды под ней было поменьше, да и куртку я просто завязала на поясе, оставшись в футболке, потому что стало жарко.
Когда Марк доложил о моем приходе, я быстро догадалась, что меня не так уж и ждали. Из-за открытой двери послышалось недовольное:
— Что, уже?
Из этого следовало, что итог переговоров будет непредсказуемым. Решение он не принял — не успел, времени не было со спонсором потолковать. Получается, придумает что-нибудь второпях, на свой страх и риск не пойми что. Необдуманное и эмоционально взрывное…
— Чего встала? Садись, — перебирая бумаги на столе, отозвался Карен. То ли реально он занят, то ли видимость пытается создать, оттягивая неприятный момент. В итоге просто переложил ответственность на меня: — Сама чего надумала? Выкладывай.
— Я решения не изменю. Для меня все серьезно. Могу в больнице помогать, могу на кухне работать или на складе вещи сортировать. Мне надо осваивать новую профессию, найти себя, раз на Землю путь закрыт и ошиблась я изначально. Редакция меня не ищет, все сроки, отведенные внештатнику, на исходе. В отсутствии связи и при таких экстремальных условиях меня запросто могли счесть погибшей. Родственникам сообщат, с канала уволят… Если не начну жизнь заново, что тогда прикажешь мне делать?
На самом деле, я лукавила, слегка преувеличив и сгустив краски. Хотелось, чтобы Карен отвязался со своим репортажем, проникся моей проблемой и лишних вопросов не задавал.
— Больница? Ну-ну… Не для тебя это, — раскритиковал идею мужчина. — С твоим импульсивным и взрывным характером ты в госпитале не приживешься, там послушание и терпение нужно. На складе уже устроены свои люди. На кухне… гм… — он почесал в затылке. Похоже, кое-кто ему донес про мои кулинарные способности. Но источник Карен не выдал, подытожил: — Почему-то мне кажется, что от тебя в столовой будет больше вреда, чем пользы.
— И что тогда останется? Выгоняешь? — я приняла отчаянный и расстроенный вид, хватаясь за последний шанс.
— Не руби сгоряча, Кара, — осадил меня Карен.
— Репортаж попросишь? — недовольно “подсказала” я.
— Дался мне этот репортаж! Будто других подходящих способов задобрить спонсора не найдется. Мне не впервой искать альтернативы. Знаешь, Кара, — в бледно-зеленых глазах вдруг появилось уважение, а в голосе грусть, — ты поразила меня. Я знал лишь одну женщину, совершившую подобное безрассудство и рванувшую в пустыню ночью без защиты и полноценного снаряжения.
— Это ты о своей девушке? Что с ней случилось? — не смогла я промолчать. Любопытство и журналистская натура напомнили о себе.
— Да, — Карен кивнул, бросив взгляд в угол кабинета, где стоял массивный сейф. — Ей повезло меньше. От нее самой и ее машины осталась горстка пепла.
— Ты себя винишь в ее гибели? — заподозрила я очевидное. Очень уж сдавленно и глухо звучал голос, чувствовалось, что мужчина действительно переживает.
— Мы с ней поссорились. Так же, как и с тобой. И так же, как и ты, она рванула прочь с базы повстанцев. И нарвалась на неприятности — ее пескоход случайно вышел на позиции федералов, а они разбираться не стали, ударили плазмогенератором. На моих глазах подстрелили, я на считанные минуты опоздал. Слишком поздно спохватился… Потому и не могу себе позволить сдаться, не отомстив телепатам. Мара с характером была, боевая, вперед других рвалась в схватку, не желала прятаться и отсиживаться в безопасности.
— Думаешь, я слабая? Потому и отказываешь?
Карен отрицательно мотнул головой, поморщился и пояснил:
— Характер и боевой настрой — еще не все. Нужны другие жизненно важные навыки.
— Умею в совершенстве водить гравискутер, так что без проблем освою любую технику, — бодро заявила я. — Пескоход, транспортник… Надо только побольше практики.
— Этого недостаточно. Любой, даже самый высококлассный водитель работает в команде. Примут ли тебя мужчины как равного партнера? В бою не до церемоний и реверансов. Могут и слов непечатных не сдержать, и руками хватануть за места разные… Мой приказ и тыловые учения это одно, а действия в полевых условиях — совсем иное.
— Ну, с выражениями-то не проблема, я сама могу послать запросто. Не факт, что донесу смысл до адресата, но постараюсь. А для особо непонятливых альтернативный способ имеется — я умею стрелять из плазменной винтовки.
— Откуда такие навыки взялись? — удивился Карен.
— Не важно, — отмахнулась я, не желая подставлять своего тайного наставника. — Была возможность научиться. Главное — навык есть. Хочешь увидеть мои результаты — приходи на стрельбище.
— Допустим, ты меткий стрелок, — продолжил выяснять мои возможности де’Лоста. — А столкнешься с кем покрепче, дойдет до рукопашной… Хватит ли сил дать отпор? Физподготовка у тебя неважная…
Карен умолк, но я не стала форсировать события, интуитивно понимая, что он вот-вот сам созреет до выгодного для меня решения.
Не ошиблась. Мужчина вдруг неожиданно встрепенулся, хлопнув себя по колену. В его глазах загорелся огонек азарта.
— А что я теряю? Может, и мне самому будет полезно встряхнуться. Взбодриться, сделать что-то новое. Совсем я тут зачах, перебирая бумажки… Сам
