И поэтому это не что иное, как хладнокровное политическое шоу. Предложение, сделанное в присутствии всей знати.
«Условия таковы: я освобожу твоего отца, когда ты станешь моей женой. Можешь считать это моим свадебным подарком».
Почему она это вспомнила? Теперь понятно, что стояло за всем этим — желание показать всему миру, Мекджории, придворным, ее отцу, что власть сосредоточена в руках Алексея. Что он все держит под контролем.
И вот она здесь, на глазах у родителей, перед толпой гостей, которые ловят каждое ее слово. Свобода отца — наверняка временная. Как легко Алексей способен все поменять, отдавая приказы одним кивком так же, как заставил замолчать оркестр.
Он выдвинул ультиматум. Принять его предложение здесь, на балу, значит, дать ему возможность расставить все по своим местам.
Совсем недавно ей казалось, что она не может представить будущее без него. Но какое будущее ее ждет с человеком, который вот так, напоказ, просит ее руки? Хотя обладает властью над ней.
— Я не могу! — выкрикнула Рия, ощущая соленый вкус собственных слез на губах, не смея смотреть Алексею в лицо, чтобы не видеть его реакцию. — Я не выйду за тебя! Ты не сможешь меня заставить!
Глава 14
Слова снова и снова крутились в голове Алексея, вызывая невыносимую боль.
«Я не выйду за тебя! Ты не сможешь меня заставить!»
— Заставить тебя?
Алексей медленно поднялся, не сводя с нее пронзительного взгляда. В бальном зале царила тишина.
Он был совершенно уверен. Убежден, что теперь наконец-то выбрал правильный путь. Ведь он принудил ее стать его невестой, потому что очень этого хотел. И в результате она ощущала себя загнанной в ловушку.
И поэтому Алексей придумал, как ему казалось, отличный план: отпустить Рию, дать ей свободу. Он даже выпустил из тюрьмы ее отца, поскольку она этого хотела. Но в последний момент он понял, что не может ее потерять. И волшебный вечер, чудесная обстановка почему-то обнадежили его. Он должен был попытаться.
Алексей надеялся, что при таком предложении руки и сердца — во время бала, о котором Рия мечтала всю жизнь, — произойдет волшебство. Но волшебства не было, напротив, его поступок произвел обратный эффект.
— Как, черт возьми… — начал он, но Рия неистово мотала головой. Ее изящная прическа растрепалась, локоны развевались. Он видел, как горели ее глаза, как скривились губы. Каждая клеточка ее хрупкого тела была напряжена от сопротивления.
— Ты можешь быть королем, — объявила она, сфокусировав на нем свой взгляд так, словно кроме них в зале никого не было. — И возможно, ты вправе отдавать приказы налево и направо — решать судьбы людей ради своей забавы. Но ты не можешь контролировать сердца. Ты не можешь диктовать, что мне думать и что чувствовать. Ты не можешь заставить меня…
Это было уже слишком.
— Заставить? Как я тебя заставил?
Но Рия не слушала его. Она пылала от ярости.
— Ты можешь приказать, и мне придется послушно ответить: «Да, ваше величество. Все, что вы скажете, ваше величество».
Ее сарказм сопровождался реверансом. Таким же, с каким она пришла к нему тогда, в первый раз, в шелковой голубой ночной сорочке. Алексей немедленно возбудился при этом воспоминании, но постарался побороть импульс, зная, что это уведет его в сторону. Ему нельзя было отвлекаться, не сейчас, когда дела обстоят так плохо. Нужно быстро придумать, как все уладить.
— Ты даже можешь заставить меня выйти за тебя замуж, — продолжала молодая женщина. — Но ты не можешь приказать моему сердцу. Заставить любить нельзя!
Любить…
Все развивалось не так, как он предполагал. Его план провалился в последний момент, но Алексей был готов поклясться, что ничего не говорил по поводу… Почему она вспомнила о любви? Откуда она вообще это взяла? Если только…
— Кто, черт возьми, вообще говорил о любви? — поинтересовался он.
Ее единственным ответом были широко открытые испуганные глаза. Внезапно Рия прикусила нижнюю губу, и это заставило Алексея вздрогнуть от сочувствия.
Не стоило им разговаривать здесь, поскольку присутствующие ловили каждое сказанное ими слово. Алексей решил было схватить Рию за руку и увести отсюда — на террасу или в сад. Но одного ее взгляда было достаточно, чтобы передумать. Она будет все время сопротивляться, он понимал это.
— Все вон! — Алексей жестом заставил стихнуть ропот толпы. — Немедленно.
«Я уже стал привыкать к своему высокому положению», — подумал он, наблюдая, как гости, подчинившись его приказу, покидают зал. Хотя все спешили выполнить требование короля, ушло больше времени, чем он ожидал, на то, чтобы зал опустел и двери закрылись. Казалось, миновала вечность, прежде чем он и Рия остались одни. Ей тоже хотелось уйти — он видел это в ее глазах, в том, как она неловко переминалась с ноги на ногу, нервно, как своенравная лошадь.
Но она осталась, и Алексей цеплялся за надежду.
Что же он скажет ей? Что не заставит ее гордо вздернуть подбородок и убежать? Существовало только одно. Именно с этого надо начать. Одно слово, которое засело у него в мозгу.
— Любить? — спросил Алексей, все еще сомневаясь, правильно ли он расслышал. — Ты сказала «любить»?
Неужели сказала? О боже, как она могла допустить такую ошибку, сказав это ему — в присутствии всех? Рия чувствовала, как ее лицо заливается краской. Потом кровь отлила от щек, когда она услышала собственный голос:
— Ты не можешь заставить меня любить!
Но его реакция оказалась неожиданной для нее. Не было ни злости, ни холодного отторжения, ничего того, что она ожидала увидеть на его лице.
— Я даже не буду пытаться, — сказал Алексей очень тихо. — Ты права, к любви нельзя принудить, ее можно только дарить.
Как ответить на это? Рия попыталась, но ничего не приходило в голову. Ни одной мысли.
— Но ты действительно пытался принудить меня.
— Ты так думала?
Он провел руками по волосам. От этого движения маска сползла, и, как и раньше, Алексей сорвал ее и бросил на пол.
— Я думал, что делаю тебе предложение. Давай-ка вспомним, я никогда по-настоящему не просил твоей руки. Мы договорились о браке на определенных условиях.
«Мы не договаривались», — собиралась запротестовать Рия, но что-то ее остановило. Она снова прокручивала в голове его неожиданное предложение: внезапная тишина, толпа гостей, и Алексей, опустившийся перед ней на колено.
Человек, который совсем недавно был убежден, что он не нужен Мекджории, что аристократия, как и десять лет назад, отвергнет его, снова рискнул, сделав ей предложение перед всеми. Он рисковал своим имиджем, своей гордостью, своим достоинством. И что сделала она? Отказала ему на глазах у гостей бала.
