– Они собираются забрать с собой одного из туземцев, – продолжал Бохеджан. – Я подслушал в туалете: синантроп уже сидит у них в хоппере. Говорят, он вполне послушный и напуган до смерти.
– А чего ты еще ожидал? – усмехнулся Кравелли. – Вероятно, синантропы помнят свое прошлое, в котором истребили наше племя.
«Так же как мы истребили их в нашем мире, – мысленно продолжил Тито. – Стерли с лица земли».
– А теперь мы снова появились, – сказал он вслух. – Им это наверняка кажется колдовством. Мы для них духи из древних времен. Из их каменного века. Ну и ситуация!
– Пора заканчивать, – прошептал Бохеджан. – Я все уже тебе рассказал, Тито. Если еще что-нибудь…
– Хорошо, – перебил Кравелли и прервал связь.
Интересно, смогут ли они вернуться на этом хоппере через Атлантику и перейти обратно в наш мир? – размышлял он. А что, если синантропы перехватят их по пути? Хороший вопрос.
Тогда ноябрьские выборы превратятся в хаос. Но кто мог предвидеть подобное? Кравелли отчетливо увидел ускользающий от него пост генерального прокурора.
Параллельные вселенные – весьма сложная проблема. Интересно, сколько их всего существует? Десятки? С разными видами прачеловека, доминирующими на данной территории… Жуткая перспектива, содрогнулся он. Словно круги ада, каждый со своей разновидностью мук.
А может, в одном из этих миров доминирует вид человека, стоящий на эволюционной лестнице выше нас? – неожиданно пришло ему в голову. Вид, который в нашем мире мы уничтожили в самом начале?
«Имеет смысл кое-что подкрутить в скатлере, – решил Тито. – Но что, если потом представители этого вида появятся в нашем мире, так же как мы появились в маленькой вселенной синантропов? С нами будет покончено. Мы просто не выдержим конкуренции.
Точно так же, как синантропы не смогут сравниться с нами.
Бедняги, они еще не знают, что их тут ждет. Они не подозревают, что их время подходит к концу, ибо вернулся древний враг, уже обладающий телевидением, ракетами, лазерами, водородными бомбами и прочими невероятно сложными устройствами, которых не в состоянии постичь их ограниченный разум. Им потребовался миллион лет, а может быть, два, чтобы изобрести газовый компрессор. И какой им от него толк сейчас, когда их судьба решена? Чем им помогут деревянные планеры, вынужденные приземляться через каждую сотню футов? Господи, наши корабли достигли трех звездных систем!»
Неожиданно Кравелли вспомнил про спутник «Пчелиная матка».
«Как им удалось его обезвредить? Удивительно, поскольку это совершенно не вписывается в общую картину. И тем не менее они остаются далеко позади нас по уровню развития. Мы можем побить их со связанными руками, одними лишь лобными долями мозга… если можно так выразиться, – подумал он, но его уверенность в себе вдруг куда-то исчезла. – Джиму Брискину лучше было бы вернуться с альтернативной Земли – ибо нас ждут трудные времена, и здесь нужна такая личность, как он. Я уже представляю, как решил бы проблему мясник Билл Шварц… Очень хорошо представляю».
Он снова позвонил в «ЗР» в Вашингтоне и попросил соединить его с Эрлом Бохеджаном.
– Я хочу, чтобы ты сообщил мне, когда Джим Брискин выйдет из скатлера, – сказал он. – Остальные меня не волнуют, только он, понимаешь, Эрл?
– Конечно, Тито, – кивнул Бохеджан.
– Можешь передать ему пару слов? В конце концов он окажется в том же здании, что и ты, только внизу.
– Попробую, – с некоторым сомнением ответил Бохеджан.
– Попроси его, чтобы он обязательно мне позвонил.
– Ладно, – сказал Бохеджан. – Сделаю, что смогу.
Повесив трубку, Кравелли начал искать сигареты. Пока что оставалось лишь сидеть и ждать, когда вернется Джим. Он знал, что это может произойти не скоро.
Он подумал, что теперь, возможно, выяснится, почему Кэлли Вэйл застрелила ремонтника. Если она столкнулась с синантропом, это должно было стать для нее шоком. Вероятно, в панике она приняла Эриксона за одного из туземцев. А учитывая, что большинство знакомых ему ремонтников были довольно неуклюжими и сутулыми, легко было понять ошибку Кэлли.
«Бедная девочка, – подумал Тито. – Ее запихнули туда якобы для ее же безопасности, и каково же было ее удивление, когда однажды над головой пролетел деревянный планер. Вряд ли она ожидала подобной встречи!»
11
Сидевший в задней части хоппера, летевшего через Атлантику, синантроп в синей шапочке и похожем на тогу одеянии произнес:
– Меня зовут Билл Смит.
По крайней мере, так интерпретировала его слова машина-переводчик – это было все, на что были способны ее схемы.
«Билл Смит, – мысленно повторил Сол Хайм. – Подходящее имя дала ему машина! Столь же американское, как яблочный пирог». Он в десятый раз мрачно посмотрел на часы. «Мы когда-нибудь перелетим через этот океан?» – думал он. Ничто не предвещало скорого возвращения. Время словно остановилось, и Хайм знал, кого следует в этом винить. Билла Смита, естественно. Полет в его обществе стал для Сола настоящим кошмаром.
– Привет, Билл Смит, – между тем говорил в микрофон Диллингсворт. – Рады с тобой познакомиться. Мы восхищены чудесами вашей науки и техники. Собственно, куда ни глянь, всюду видны доказательства ваших недюжинных способностей: дома, дороги, корабли, планеры… наконец, одежда!
Из динамика машины-переводчика доносилась череда кашляющих и взвизгивающих звуков, которые синантроп слушал с отвалившейся челюстью. Его маленькие глазки заблестели, когда он с видимым усилием попытался понять чужую речь. Что-то проворчав, Сол Хайм отвернулся и уставился в окно.
«Подумать только, я подал в отставку из-за такой ерунды, как несогласие с Джорджем-Уолтом, – размышлял он. – С теперешней ситуацией просто не сравнить!»
– Интересно, о чем будет новая речь, – язвительно сказал он сидевшему рядом Джиму Брискину. – Ты уже решил, что станешь говорить, Джим? Может, насчет эмиграции? В свете нового открытия ситуация меняется.
Он ждал ответа, но Джим молчал, сгорбившись и разглядывая свои сплетенные на коленях пальцы.
– Неужели будет создано нечто вроде линии Мэйсона – Диксона?[2] – продолжал Сол. – Они по одну сторону, мы по другую. Естественно, если обезьяны согласятся.
– А почему они должны согласиться? – спросил Джим.
– Другой вариант, который мы можем им предложить, – полное уничтожение. Если, конечно, позволит Билл Шварц.
– Об этом не может быть и речи, – ответил Джим. – И я знаю, что Шварц меня поддержит. У них точно такое же право на жизнь, как и у нас. Ты это знаешь, я это знаю, и они это знают.
– Именно об этом ты и собираешься объявить в своем очередном выступлении? Планета принадлежит им – с условием, что все гибы смогут там поселиться и стать фермерами?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
