кораблей был велик, боль и страх стали вторичными. Манящие кучи богатств, не тронутые в течение нескольких десятков лет, заставляли докеров оступаться, терять направление движения.
Один раз Рейк неудачно провалился среди груды мусора и спустя пару минут появился с другой стороны, призывно махая рукой.
– Смотри, что я нашел, – сказал Рейк и протянул открытую ладонь.
– Что это?
– Капсула инерциального термоядерного синтеза с дейтериево-тритиевой смесью, ее на огромных кораблях с помощью лазерного импульса сжимают и… О, чудо! Ты где-то очень далеко. Прыжки сквозь пространство! Слышал о таком?
– Я ничего не понял, ты протараторил слишком быстро.
– Забей, она стоит дорого, но тут за нее даже десять минут дыхательной смеси не дадут.
– Рейк, мне правда интересно, но мне вот эта фиговина в плече мешает думать, а еще я бы что-нибудь поел.
Рейк разочарованно махнул рукой и пошел вперед по направлению, где ему казалось должен быть шлюз. Прямой путь выстраивать сквозь горы мусора не удавалось, непролазные нагромождения и ямы встречались часто. Свет от скафандра в местах, где отсутствовало освещение, помогал, но не сильно, теряясь в лабиринтах корабельных остатков. Рейк, зацепившись за острый выступ, упал в одну щель в три его роста, RK-187B2 поспешил к нему, но тот, оглядываясь, читал какие-то иероглифы. Рейк, оторвавшись от чтения, посмотрел вверх, забрало его костюма немного запотело, но даже через него явно читалось удивление и радость у него в глазах. RK-187B2 решил не торопиться с выводами, но догадка, озарившая его, тут же слетела с уст.
– Рейк, ты нашел пищеблок? Там еда? Может воздух?
Рейк улыбался еще шире, но отвечать не спешил, еще раз глазами пробежался по надписям и выдал:
– Нет, лучше! Останки древнего боевого корабля, предназначение для сторожевой и конвойной службы и обороны гиперпространства. Капсулы от него. Он мог уничтожать корабли в гиперпространстве. Значит где-то рядом и более крупные фрагменты, я бы такой осмотрел.
– Да, ну тебя. Жрать охота. Воздух надо заправить. А может, мы вообще кругами ходим.
– Я не сразу сообразил, что такие штуки тут просто так не должны валяться, тебе это не кажется странным?!
– Мне всё здесь кажется странным, я вообще в таких местах не бывал, тебе видней!
– Ладно, RK-187B2 или всё-таки Элиот? Ну, докер, ты привык к личному имени, или место койки 187 на станции для тебя дороже?
– Рейк, не смешно, вот тебе рука, лезь и пошли дальше. Можешь называть меня как хочешь после того, как еду найдёшь.
Рейк с лёгкостью забрался по выступающим частям и, подтянувшись, вылез из ямы. Предчувствие его не обманывало, заброшенность и запустение чувствовались во всем, но пока он не находил причины такой расточительности.
Ребята долго петляли, не раз возвращаясь назад, и спустя тридцать минут набрели на обшивку корабля Древних. Она выделялась на фоне другого мусора чешуйчатым сплавом голубоватого цвета, по состоянию была нетронута временем. Рейк, обрадовавшись, воскликнул и внутренний динамик RK-187B2 разорвался радостью в голосе:
– Я начинаю ценить жизнь. Нам теперь точно нельзя умирать!
– Я тут присяду, отдохну, ты уж сам все осматривай.
– Ты не понимаешь, ты начинаешь поистине бояться смерти только тогда, когда у тебя есть цель.
– Рейк, сколько раз ты спас мою жизнь вчера?
– Пару раз, а что?
– Правильно. Ты теперь в ответе за это.
– Ты опять о еде?
RK-187B2 сел, прислонившись к обшивке и стал смотреть вверх, где иногда зажигался источник света на пару секунд, а потом безразлично сказал:
– Нет, я о смерти, вот если ты спас мою жизнь, у тебя, должно быть, была на то веская причина. Вот я не вижу причин дальше двигаться.
– Ну, давай, давай! Останемся тут и умрем вместе!
Рейк сел рядом так, чтобы тот мог видеть его лицо и серьезно спросил:
– Ты когда-нибудь, видел, как взрывается сверхновая звезда?
– Нет, устало произнес RK-187B2.
– Однажды мне довелось увидеть чудо. Нет ничего более прекрасного и ужасного на свете. Тогда проводили терраформирование одной планеты, колонистам обещали работу, землю и технологии, но создание искусственной звезды успешно получалось у Древних, и тут произошло что-то непредсказуемое. Небольшую звезду подвесили у одного из полюсов планеты, придав необходимое ускорение для вращения, насколько мне объяснили, это происходило впервые. Все это прекрасно, света было достаточно, тепла тоже, чтобы растопить ледники и повысить температуру на планете на пару градусов. Вращение орбит было стабильное, все научные лаборатории уже сворачивались, десятки лет подготовки, и вот результат. Готовые шахтерские города с защитными куполами на перспективном месторождении редких элементов, куча желающих покинуть свои станции и поселиться на собственном участке. Грандиозные планы по освоению действительно сложных участков и вот, я думаю, успели ли все они увидеть изменения на поверхности звезды? Думаю, нет. Звезда вдруг взорвалась вместе со всеми этими гребанными политиками, учеными, колонистами, а потом ее ядро начало складываться внутрь, всасывая тех, кто успел укрыться за щитами. Так вот, я выжил там не для того, чтобы тут сидеть и слушать твои нюни. Вставай, докер, мы найдем еду и воздух.
– Рейк, я трус, отец меня не уговорил, а выпнул из дома. Я боюсь умирать. Я хочу пить.
– Не переживай, все боятся, а рана у тебя незначительная, от таких не умирают, вот вопрос еды и воздуха – это серьезней.
– Рейк, а тебе страшно было, когда звезда взорвалась?
– Это было прекрасно. Волны ударной волны, словно живые, скользили через все вокруг, защитные экраны не справлялись с ярким светом, а потом наш корабль на полном ускорении настигла ударная волна. Я помню, что кричал от страха, пока не отключился. Поверь, у многих тогда случались оказии. Мне, например, до сих пор страшно находиться рядом со звездами, но я тебе расскажу секрет!
– Расскажи! – сказал RK-187B2, чуть улыбнувшись.
– Когда мне очень страшно, я про себя повторяю слова и они меня успокаивают: «нельзя жить в страхе». А еще тебе надо найти свою цель.
– У меня есть цель.
– Ну удиви, Элиот!
– Я хочу высадить свой цветок в настоящую землю! Его случайно завезли колонисты, и он вырос без корней возле реактора, где иногда скапливается конденсат. Я его взял себе.
– Ты меня пугаешь. Ты любишь свой цветок?
– Это мой лучший друг. Он всегда счастлив и ничего не боится.
– Без вопросов.
– Я хочу быть таким же. Не хочу, чтобы были корни, не хочу быть привязанным ни к спальному месту, ни к идентификационному номеру, ни к пайку, не хочу бояться остаться один.
– Если ты действительно любишь его, ты должен посадить его в настоящую землю, чтобы он имел корни. Корни в свободной земле – это хорошо. Ну, может у тебя не цветок, а дерево, кто знает?
–Ты прав, Рейк. В свободной земле, корни – это хорошо. А у тебя есть цель?
– У моего рода была мечта, и она звучала так – «истинное предназначение человечества»! Довольно пафосно,
