Для всех, включая родителей, она сейчас гостит у подруги, а с остальным пусть разбирается Голунов.
– А я отказываюсь! – крикнул этот придурок и смолк, перепугавшись громкости собственного голоса. – Я отказываюсь в этом участвовать. Ну, в самом деле, Геннадий Аркадич, не тяните же вы меня за собой! – совсем уже жалко заканючил он.
– Если будете выкобениваться, этим всё и закончится, – безжалостно предрёк я. – Вспомните, мы ведь столько лет работаем вместе, ко всеобщему удовольствию. Стоит ли теперь всё ломать? Как думаете, Григорий Саныч, простит вам совет директоров эту минутную слабость? Хотите, чтобы Голунову пришлось решать и вашу проблему? Вы ведь прекрасно знаете, какие эксцессы порой случаются на работе, – я был почти на сто процентов уверен в реальности своих угроз, и он это понимал. На Димку с Кристиной в таких вопросах, конечно, положиться было нельзя, но вот Стас… Большой бизнес, пусть даже видеоигровой, дело весьма серьёзное, и без тех самых эксцессов временами было не обойтись. Такие случаи мой лучший друг всегда держал на своём личном контроле, избавляя нас от необходимости пачкать руки. Даже начальник нашей СБ отчитывался не перед всем советом директоров, а перед Стасом лично.
– Воля ваша, – понурил голову Григорий Саныч. – Я буду молчать. А теперь, пожалуйста, давайте уйдём отсюда и… У вас не найдётся чего-нибудь выпить?
Эхо моего ответа потонуло в навалившемся со всех сторон мраке. Сморгнув, я понял, что вновь сижу на полу алхимической лаборатории. Мать моя женщина… После таких откровений как-то даже не хочется возвращаться в реал. Сердце тревожно заколотилось. Вот вернутся ко мне утраченные воспоминания, а вместе с ними придёт осознание, что я, в сущности своей, урод тот ещё. Не хотелось бы. С другой стороны, мне ведь даже в голову не пришло прямо там, на месте пристрелить Григория Саныча, тем самым убрав концы в воду. Реши он настаивать на своём, я бы, максимум, треснул его по башке, чтобы выиграть время, а дальше – документы с деньгами в зубы, за руль и в аэропорт. По крайней мере, отголоски именно этого плана мне удалось уловить в панически скачущих мыслях моего прежнего «я».
Минут пять, может, десять я просидел в неподвижности, переваривая увиденное. Потом глубоко вздохнул, будто вырываясь из сна, и стал размышлять конструктивно. Что можно занести в плюсы? Как минимум, то, что тайна личности Трувора, наконец, разгадана. Насколько я понял по некоторым отрывкам из прежних флешбэков, он был у нас фирме кем-то вроде главного юридического консультанта. Собственно, почему «был»? Наверное, потому, что подсознательно я всегда хотел от него избавиться. Неприязнь к Григорию Санычу во всех моих эмоциях и словах улавливалась вполне отчётливо. Что характерно, встретившись с его аватаром здесь, на Тиссане, своего мнения я не изменил. Однако, это всё лирика. Важно, что он занимал и, скорее всего, занимает один из высших постов в корпорации и приближен к совету директоров настолько, что его, к примеру, могли пригласить на демонстрацию нового виртуального аттракциона. Что-то из серии «Отбей себе память и погрузись в незабываемое приключение. Брось вызов самому себе и узнай, кто ты на самом деле!». Игрокам такое, скорей всего, пришлось бы по нраву. Вот так, неожиданно, у меня зародилась очередная гипотеза, объясняющая наше заточение в виртуале. Надо сказать, очень даже правдоподобная. Повертев её так и этак, я достал флягу с водой, напился, чем-то там закусил и, с некоторым опасением, поднёс к глазам следующий осколок памяти. Надеюсь, в этом будет что-нибудь менее… напрягающее.
Так оно и случилось. Нет, я, конечно, ужасно нервничал на своём первом свидании и вёл себя как тот самый тормоз, который на самом деле медленный газ, однако, ничего страшного для меня нынешнего оно в себе не несло. Поднявшись с давным-давно немытого пола, я положил свой заплечный мешок на стол, рядом с лампой. Пора приводить рабочее место в надлежащий вид. Руки мои замелькали, вытаскивая и расставляя по полкам алхимические талмуды. Очищенная от пыли столешница начала стремительно заполняться рядами готовых к употреблению склянок.
Глава 11. Куда алхимику податься?
– Эй, босс! – в лабораторию просунулась голова Везунчика. – Ушёл наш клиент. Видать, допёр, что мы тут засели надолго.
– Стучать научись! – огрызнулся я. – В сторону порта утопал или к казармам?
– К казармам.
– Так я и думал. Продолжай наблюдать за улицей и чуть что – сразу сообщай мне.
Кивнув, вор снова оставил меня в одиночестве. Может, имело смысл ещё одного нанять и пустить следом за соглядатаем? Нет, это лишнее. Я и так догадывался, что срисовавший меня оборванец сейчас со всех ног ковыляет к воротам, где будет долго и терпеливо дожидаться появления Джокера. Притом, далеко не факт, что у хадартского мясника в ближайшие дни найдётся минутка, чтобы заглянуть в Бостань. Должен же он заниматься чем-нибудь помимо охоты на других игроков. Те же самые свитки перемещения и яды паралича добывать. Ну, а если он всё-таки соизволит явиться, я буду во всеоружии. Я начал наполнять водой первые пузырьки с колбами, а мысли тем временем снова перескочили на Трувора. Мне всё ещё не давал покоя тот переломный момент, после которого подловатый юрист превратился из моего союзника, пусть и вынужденного, во врага. Будем исходить из предположения, что в осколках памяти содержатся преимущественно самые яркие воспоминания. В общем-то, его можно считать подтверждённым практикой. Значит, Григорию Санычу мог попасться флешбэк, в котором его едва не пристрелил некто Геннадий Аркадьевич, он же Ник. После такого он мог запаниковать, заподозрить меня в ведении какой-то своей игры и нанести, так сказать, превентивный удар. Дурость, конечно, но чего ещё ждать от зашоренного крючкотвора, с корнем вырванного из зоны комфорта? Да и чёрт бы с ним. У меня производственный процесс заглох, толком не начавшись, а я всё стою, рефлексирую.
Что можно сказать об алхимии в целом и приготовлении зелий паралича в частности? Это долго. Как и предупреждал Игнатий, создание крохотной порции яда, которой хватало всего на один удар, или же на наконечник одной стрелы, представляло из себя сложнейший многоступенчатый процесс. Сначала я изготавливал промежуточные компоненты, затем, уже из них, составлял другие, более сложные, которые, в свою очередь, открывали возможность сварить сам яд. На этом алхимические мытарства только начинались. Теперь нужно было постоянно крутиться у аппарата, раз в тридцать-сорок минут корректируя температуру горелок и подбрасывая новые порции сырья в колбы. В то же самое время в соседних сосудах закипали более примитивные компоненты,
