После небольшой разминки я, полный сил, первым ступил в открывшийся проход. Впрочем, если заговорили о силах, то стоит упомянуть, что все их многообразие по-прежнему сковывали магические путы, из-за которых у меня не получилось даже плащ перед сном скинуть. В итоге я сильно пропрел, отчего ткань гадко налипла под загривком.
В мышцы и суставы понемногу возвращалась прежняя тяжесть, создаваемая глушившими мои способности кандалами, но это меня не особо волновало. Сон был весьма продуктивным, я неплохо отдохнул и по-настоящему выспался, впервые за многие годы. Возможно, этому поспособствовала дюже мягкая кровать, коих мое тело не знавало, наверное, никогда, постоянно ограничиваясь в меру жесткими трактирными ложами. А, быть может, виной тому полнейшая измотанность. Чего не говори, прошлая ночь и нынешнее утро выдались ударными и отдых, желательно долгий и комфортный, мне был необходим. Так и получилось. Оттого я чувствовал себя почти счастливцем и, ступая по ухоженным дворцовым коридорам, едва не затягивал песни.
Но долгим мое вечернее пребывание в герцогском обиталище не стало, и только мы с Ольгердом спустились на первый этаж, как он наказал двигать к выходу. Коротко стриженый привратник, строго держа ровную спину, взялся за золотистую ручку и легко распахнул передо мной высокую створку, впустив внутрь помещения разыгравшийся прохладный ветерок. Снаружи ждала целая делегация — пара десятков перебалтывавшихся городских стражников, большая часть которых уже сидела в двух мирно простаивавших колеса повозках, запряженных караковыми жеребцами. В небольшом отдалении от общей группы завели беседу Его Величество Дориан Лас, Его Волшебничество Фарес эль'Массарон, со своим дражайшим посохом, и Альрет Гамрольский. Последний одной ладонью крепко сжимал вторую, перевязанную белоснежным, с редкими багряными пятнами бинтом. Голова так же была перемотана тканью, причем почти до самой переносицы, отчего увидеть, внял ли командир моему совету по поводу угля и бровей, никак не получалось.
Ольгерд подвел меня к ним. Разговор троицы тут же стих. Правда, едва меня приметил капитан стражи, как его лицо окрасилось крайней степенью удивления. Широко раскрытые глаза лишь чудом не выпадали из орбит.
— Что… что он здесь делает?
— Так, вы знакомы? — бросая взгляд то на меня, то на Гамрольского, спросил Дориан Лас.
— Знакомы?! — ошеломление довольно быстро оставило Альрета, уступив место огненной ярости. Из глаз посыпались искры. — Этот собачий сын мне едва руку не отрубил! Что он тут забыл?!
— Он в моей команде.
— Что?! — завопил капитан, но сразу, оглядевшись, сбавил тон, перейдя на негодующий шепот. — Он же преступник, вор, разбойник! Его следует в камеру бросить, а не в поход снаряжать!
— Я способен сам решать, что мне следует делать, Альрет, — спокойно-властным тоном высказал владыка севера, сдерживающе укладывая руку ему на плечо. Выдержки герцогу было не занимать. — Он идет с нами и точка. Этот парень может быть полезным. А тебе следует поумерить свой пыл, иначе всю команду распугаешь своими выкриками.
Гамрольский бросил на меня полный гнева взор. Видно, лишь чинные манеры сейчас подавляли в нем желание прописать кулаком мне по лицу. Капитан так и исходил немым жаром, однако больше эмоциям волю не давал.
— Милорд, — выдохнув, кротко начал он, — вы даже не представляете, скольких моих подчиненных этот тип поднял на уши. Я опасаюсь, как бы по городу не поползли лишние сплетни, если кто-нибудь из походной группы его признает и придаст сие огласке.
— Альрет, ты, если мне не изменяет память, отрядил в наше скромное путешествие не бывалых шлемоносов, а неоперившихся птенцов из училища, что носа не кажут дальше аудиторий и писчих самшитовых цер?
— По большей части, да…
— Вот и славно, друг мой! Таким впору лишь кодекс зубрить да в мамкиной юбчонке путаться, а не улицы патрулировать и за преступниками гоняться. Я ведь все правильно понимаю? Ну, вот видишь. А прочих приструнить, если вдруг что, тебе труда, думаю, не составит? Иначе какой из тебя капитан?
Альрет Гамрольский, решив не вдаваться с владыкой в разногласия, лишь твердо кивнул. Попрощался с «милордами герцогом и первым приближенным», бросил взор на меня, сердито фыркнул и развернулся, принявшись скорыми и широкими шагами ступать в сторону открытых крепостных врат.
— Ты свободен. — Кивнул герцог стоявшему подле меня гвардейцу и тот, вернув поклон, ступил прочь. Вероятно, владетель севера решил не снаряжать в путешествие свою приближенную охрану. И я поймал себя на мысли, что мне даже несколько обидно расставаться с этим щетинистым арбалетчиком. Лас перевел взгляд на меня. — Как спалось?
— Превосходно, — сглотнув зевоту, ответил я и, чуть погодя, добавил: — …милорд.
Герцог осклабился. Фарес же молчал, украдкой, словно влюбленная семилетняя девчушка, поглядывая в мою сторону. Однако он, в отличие от вдохновленной высшим чувством отроковицы, когда наши взгляды встречались, не краснел, точно помидор, а наоборот, лишь еще больше хмурился и отрывал глаза, предаваясь глубоким думам.
— С этим отрядом ты отправишься в путь, — развеял наступившее молчание Дориан Лас, окидывая дланью людей за моей спиной. — Что скажешь?
Я развернулся, в очередной раз воззрившись на сверкавших стальными кирасами бойцов. Странно, что герцог решил послать в поход полк городской стражи. Пускай они были только курсантами, но обычно для подобных путешествий снаряжали команду наемников или гвардию. А здесь простые бойцы охраны, которым по долгу службы предписано не покидать стен Виланвеля. Интересно, отчего вдруг такой выбор? Впрочем, этот вопрос я решил оставить при себе. Все одно не дождусь от Ласа прямого ответа.
— Выглядят боеспособными, — сказал я, повернувшись обратно.
— Может и так, но, благо, не в бой посылаю. Здесь собраны пускай не самые сильные городские кадры, все равно управиться вы должны довольно быстро.
Тут не поспоришь. Ребятки были весьма молодыми, но, несмотря на это, многие выглядели настоящими бугаями. Один такой на себе всю эльсанийскую семью[3] из полыхающей виллы вынесет — не сломается.
— Коли вся партия в сборе — можно выдвигаться, — высказался Дориан Лас, прихлопнув хмуро смотревшего на покрывавшуюся сумеречными красками землю Фареса. — Не подведите меня. Жду с первой зарей.
Это как же? Выходит, виланвельский верховод с нами не поедет? Хотя, чему я удивляюсь? Не герцогское это дело — где-то в лесных глубинах по ночам скитаться.
— Я остаюсь, — словно прочтя мои мысли, обратился ко мне Лас и добавил, подтверждая догадки: — У меня и без того достаточно головной боли. Даже на охоту поры не выделяется, чего там походы… Да пусть Боги простелют шелковое полотно под ваши песи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
