иметь. И вы ответственны за жизнь, которую имеете. Вы выбрали ее». Катерина замолчала.
Это определенно исходило не от Учителя. Он идентифицировал себя как «нас, кто находится на более низких уровнях», в отличие от тех душ, которые находятся на более высоком уровне, т. е. «мудрецов». Но переданное знание было ясным и практическим. Хотелось бы узнать о пяти других планах и их характеристиках. Был ли этап обновления одним из этих планов? А также этап обучения и этап принятия решения? Вся информация и мудрость, открывшиеся через эти послания от душ различных измерений духовного состояния, были вполне последовательны и логичны. Стиль изложения отличался, фразеология и грамматика отличались, сложность языка и лексика тоже отличались, но содержание оставалось неизменно ясным и вразумительным. Я приобретал систематические знания духовного плана. Это знание несло любовь и надежду, веру и милосердие. Оно рассматривало достоинства и недостатки, долги перед другими и в отношении себя самих. Оно затрагивало прошлые жизни и духовные планы между жизнями. Оно также говорило о прогрессе души через гармонию и равновесие, любовь и мудрость, прогресс в направлении мистического и экстатического соединения с Богом.
В ходе нашего общения я получил много практических советов: о ценности терпения и умения ждать; о мудрости равновесия в природе; об устранении страхов, особенно страха смерти; о потребности развивать доверие и способности прощать; о важности умения не судить других и не вторгаться в чью-либо жизнь; о накоплении и использовании интуитивных способностей; а также получил, возможно, самое главное — непоколебимое знание о том, что мы бессмертны. Мы находимся вне жизни и смерти, вне пространства и времени. Мы — боги, и они — это мы.
«Я летаю», — тихо прошептала Катерина.
«В каком состоянии вы находитесь?» — спросил я.
«Ни в каком… Я летаю… Эдвард мне что-то должен… он мне что-то должен».
«Вам известно, что он должен вам?»
«Нет… Какое-то знание… он должен мне. Он должен что-то рассказать мне, может быть, о ребенке моей сестры».
«О ребенке вашей сестры?» — повторил я.
«Да… это девочка. Ее зовут Стефания».
«Стефания? Что вам нужно знать о ней?»
«Мне нужно знать, как установить с ней контакт», — ответила она. Катерина никогда не упоминала об этой племяннице.
«Она очень близка вам?» — спросил я.
«Нет, но она захочет их найти».
«Кого найти?» — спросил я. Я не понимал, о чем она говорит.
«Мою сестру и ее мужа. И единственно, как она может сделать это, — через меня. Я связующее звено. У него есть информация. Ее отец — доктор, практикующий где-то в Вермонте, в южной части Вермонта. Информация придет ко мне, когда понадобится».
Позлее я узнал, что сестра Катерины и будущий муж сестры отдали свою грудную дочь кому-то на воспитание. В то время они не были женаты: им не было и двадцати. Удочерение было организовано Церковью. С тех пор местонахождение ребенка не было известно.
«Да, — согласился я. — Когда наступит подходящий момент».
«Да. Тогда он мне и расскажет. Он расскажет мне».
«Что еще за информация имеется у него для вас?»
«Я не знаю, но ему есть, что сказать мне. И он должен мне что-то… что-то. Я не знаю что. Он должен мне что-то». Она замолчала.
«Вы устали?» — спросил я.
«Я вижу уздечку, — прошептала она. — Упряжь на стене. Уздечка… Я вижу одеяло, лежащее за стойлом».
«Это конюшня?»
«У них там лошади. У них много лошадей».
«Что еще вы видите?»
«Я вижу много деревьев с желтыми цветами. Там мой отец. Он занимается лошадьми». Я понял, что разговариваю с ребенком.
«Как он выглядит?»
«Он очень высокий, с седыми волосами».
«Вы видите себя?»
«Я ребенок… девочка».
«Ваш отец хозяин лошадей или просто ухаживает за ними?»
«Он просто ухаживает за ними. Мы живем рядом».
«Вам нравятся лошади?»
«Да».
«У вас есть любимая лошадь?»
«Да. Ее зовут Эппл [ «Яблоко»]». Я вспомнил ее жизнь в качестве Мэнди, где также появлялась лошадь по имени Эппл. Неужели она снова оказалась в жизни, которую мы уже рассматривали? Возможно, она подошла к ней с другой перспективы.
«Эппл… да. Ваш отец разрешает вам кататься на Эппл?»
«Нет, но я могу ее кормить. Ее запрягают в хозяйскую повозку. Она очень большая. У нее длинные ноги. Если забудешь про осторожность, она может наступить на тебя».
«Кто еще рядом с вами?»
«Здесь моя мама. Я вижу сестру… Она старше меня. Больше я никого не вижу».
«Что вы видите сейчас?»
«Я вижу лошадей».
«Это счастливое для вас время?»
«Да. Мне нравится, как пахнет в конюшне». В ней было что-то очень странное, когда она обратилась к этому моменту, к конюшне.
«Вы чувствуете запах лошадей?»
«Да».
«Сена?»
«Да… у них такие нелепые лица. Здесь еще есть собаки… черные, и кошки… много животных. Собак берут на охоту. Их выпускают, когда идут охотиться на птиц».
«С тобой что-то происходит?»
«Нет». Мой вопрос был слишком туманным.
«Вы проводите время на этой ферме?»
«Да. Человек, который ухаживает за лошадьми, — она замолчала. — Он не мой настоящий отец». Я был растерян.
«Он не ваш настоящий отец?»
«Я не знаю, он… он не мой настоящий отец. Но он как отец мне. Он второй отец. Он очень хорошо ко мне относится. У него зеленые глаза».
«Посмотрите ему в глаза — зеленые глаза — и попробуйте узнать его. Он хорошо к вам относится. Он любит вас».
«Это мой дедушка… мой дедушка. Он нас очень любил. Он обычно всегда забирал нас с собой куда-нибудь. Мы часто ходили с ним туда, где он пил. А мы получали минеральную воду. Он любил нас». Мой вопрос перенес ее из той жизни в созерцательное, сверхсознательное состояние. Она обозревала свою нынешнюю жизнь и отношения с дедушкой.
«Вам все еще его не хватает?» — спросил я.
«Да», — тихо ответила она.
«Но вы видите, что он был с вами раньше», — объяснял я, пытаясь уменьшить ее боль.
«Он очень хорошо к нам относился. Он любил нас. Он никогда не кричал на нас. Он обычно давал нам деньги и всегда брал нас с собой. Ему это нравилось. Но он умер».
«Да, но вы снова будете с ним. Вы это знаете».
«Да. Я была; с ним раньше. Он не был таким, как мой отец. Они такие разные».
«Почему один вас так сильно любит и хорошо обращается с вами, а другой нет?»
«Потому что один научился. Он отработал свой долг. Мой отец не
