книга — по истории. В ней описываются города… земля. В ней есть карты. Мне нравится эта книга… Здесь есть еще магазин, где продают шляпы».
«Есть ли здесь место, где вы выпиваете?» — я вспомнил описание Кристианом эля.
«Да, много таких мест, — ответила она. — Там подают эль… очень темный эль… с каким-то мясом… бараниной и хлебом, очень большим куском хлеба. Эль очень горький, очень горький. Я чувствую его вкус. У них еще есть вино и длинные деревянные столы…»
Я решил назвать ее по имени и посмотреть на ее реакцию. «Кристиан», — позвал я.
Она ответила громко, без колебаний: «Да! Что вы хотите?»
«Где ваша семья, Кристиан?»
«Она в соседнем городе. Мы отплываем из этого порта».
«Что у вас за семья?»
«У меня есть сестра… сестра Мэри».
«Где ваша подруга?»
«У меня нет подруги. Просто женщины в городе».
«Никого нет?»
«Да, просто женщины… Я вернулся из плаванья. Я сражался во многих битвах, но остался жив».
«Вы стареете…»
«Да».
«Вы были женаты?»
«Я думаю. Я вижу кольцо».
«У вас есть дети?»
«Да. Мой сын тоже плавает… Там есть кольцо, кольцо с рукой. Это рука что-то держит. Я не вижу, что. Кольцо — это рука; это рука, что-то сжимающая». Катерина начала давиться.
«Что случилось?»
«Люди на корабле больны… это из-за еды. Мы съели что-то нехорошее. Это соленая свинина». Она продолжала давиться. Я переместил ее вперед во времени, и она перестала задыхаться.
Я решил не заставлять ее снова переживать сердечный приступ Кристиана. Она уже утомилась, и поэтому я вывел ее из гипнотического транса.
ГЛАВА 14
Мы снова встретились через три недели. Причиной задержки была моя непродолжительная болезнь и ее отпуск. Состояние Катерины по-прежнему улучшалось, но в начале нашего сеанса она была встревожена. Она объявила, что у нее все так хорошо, и она чувствует себя так прекрасно, что гипноз, как ей кажется, не может помочь ей больше, чем уже помог. Она, несомненно, была права. Будь это обычный случай, мы могли бы завершить терапию уже несколько недель назад. Мы продолжали сеансы частично из-за моего интереса к посланиям Учителей и потому, что некоторые незначительные проблемы еще имели место в нынешней жизни Катерины. Катерина почти исцелилась, и ее прошлые жизни уже повторялись. А что если Учителям есть еще что сказать мне? Как мы могли бы общаться без Катерины? Я знал, что она продолжит наши сеансы, если я настою. Но мне не хотелось настаивать. С некоторым сожалением я согласился с ней. Мы поговорили о событиях последних трех недель, но сердцем я был далеко.
Пролетело пять месяцев. Катерина поддерживала улучшение своего состояния. Ее страхи и тревоги были минимальны. Качество ее жизни и взаимоотношений невероятно возросло. Теперь она встречалась с другими мужчинами, хотя и Стюарт еще не сошел со сцены. Впервые с детства она испытывала радость жизни и настоящее счастье. Иногда мы случайно сталкивались в холлах и кафетерии госпиталя, но как такового формального контакта «доктор-пациент» у нас не было.
Прошла зима и началась весна. Катерина записалась на прием ко мне. Ей начал сниться повторяющийся сон о каком-то религиозном жертвоприношении, связанном со змеями в яме. Она находилась в яме и пыталась выбраться, пальцами выковыривая землю в песочных стенах. Змеи были прямо под ней. В этот момент сна она обычно просыпалась, и ее сердце при этом бешено колотилось в груди.
Несмотря на длительный перерыв, она быстро погрузилась в глубокое гипнотическое состояние'. Неудивительно, что она тут же оказалась в одной из своих древних жизней.
«Здесь, где я нахожусь, очень жарко, — начала она. — Я вижу двух черных мужчин, стоящих у каменной стены, холодной и сырой. На голове у них какие-то уборы. Вокруг лодыжки у них повязана веревка. Веревка сплетена с шариками и торчащими из нее кисточками. Они возводят хранилище из камня и глины, помещая в него пшеницу, некий сорт дробленого зерна. Зерно привозится на повозке с железными колесами. На повозке постелена плетеная циновка. Я вижу воду, очень синюю. Какой-то начальник раздает указания. В зернохранилище ведут три ступеньки вниз. Снаружи стоит статуя бога. У него голова животного или птицы и тело человека. Это бог сезонов. Стены покрыты чем-то вроде смолы, чтобы в хранилище не попадал воздух и зерно оставалось свежим. У меня чешется лицо… Я вижу синие шарики у себя в волосах. Вокруг жуки или мухи, это они вызывают зуд. Я покрываю лицо чем-то липким, чтобы отогнать их… Пахнет это ужасно, сок какого-то дерева.
В моих волосах ленты с бисером и золотистой нитью. Волосы иссиня-черные. Я вхожу в состав королевского двора. Я здесь в связи с каким-то празднеством. Я пришла посмотреть на помазание жрецов… благодарение богов за урожай. Проводятся только жертвоприношения животных, а не людей. Кровь закланных животных струится с белого возвышения в чашу… она стекает в рот змеи. На мужчинах маленькие золотистые шапочки. Все темнокоже. У нас есть рабы из других земель, из-за моря…»
Она замолчала, и мы снова ждали, словно не прошло несколько месяцев. Она вдруг насторожилась, к чему-то прислушиваясь.
«Все так быстро и сложно… что они говорят мне… об изменении и росте и разных планах. Есть план осознания и план перехода. Мы приходим из жизни, и если урок пройден, мы перемещаемся в другое измерение, другую жизнь. Мы должны все полностью понять. Пока не поймем, нам не разрешат идти дальше… нам придется повторить, потому что мы не научились. Нам нужно испытать все со всех сторон. Мы должны иметь опыт желаний, а также знать, как отдавать… Нужно столько знать, столько духов вовлечено в это. Поэтому мы здесь. Учителя… есть лишь один на этом плане».
Катерина замолчала, затем заговорила голосом Учителя-поэта. Он обращался ко мне.
«То, что мы рассказываем вам, связано с настоящим моментом. Теперь вы должны постигать при помощи своей интуиции».
Через несколько минут Катерина заговорила своим тихим шепотом: «Тут есть черное ограждение… внутри — надгробные плиты. Здесь есть и ваша».
«Моя?» — спросил я с удивлением.
«Да».
«Вы можете прочитать надпись?»
«Имя — «Знатное»: 1668–1724. На ней есть цветок… Это во Франции или России. Вы были в красной униформе… сброшены с лошади… Там имеется золотое кольцо… с головой льва… использовалось как эмблема».
Больше она ничего не сказала. Насколько я понял слова Учителя-поэта, он имел в виду, что больше не будет откровений через гипнотический транс Катерины. Так оно и случилось. Нам
