Вовчик, наконец заметив меня, побледнел под слоем томатной маски и, кажется, вообще перестал дышать. Он ждал кары. Грома, молний, анафемы и увольнения с позорной записью в трудовой книжке.
Я молча перевёл взгляд с его несчастной физиономии на красный потолок, где особенно живописно повисла крупная капля соуса, готовая вот-вот шлёпнуться ему на макушку. Потом снова на него. И в этот момент плотина моего чудовищного напряжения и усталости не выдержала. Я не закричал. Не начал топать ногами. Я просто не смог. Громкий, искренний, почти истерический хохот вырвался из моей груди.
Я хохотал так, как не смеялся, наверное, ни разу в жизни. До слёз, до колик в боку, до хрипоты. Настя, увидев мою реакцию, тоже перестала сдерживаться и залилась звонким, как колокольчик, смехом.
Вовчик сначала смотрел на нас, как на пару сбежавших из дурдома пациентов, но потом, медленно осознавая, что показательной казни сегодня не будет, тоже неуверенно заулыбался, и его плечи наконец-то опустились.
— Я… я это… шеф… — пролепетал он, виновато шмыгая носом и размазывая соус по щеке. — Хотел соус сделать… по вашему рецепту. Для пасты. А крышку, видать, не до конца закрутил… Оно как бабахнет!
— Вижу, что бабахнуло, — выговорил я, утирая выступившие слёзы. — Ладно, стажёр, не переживай. Считай, что это было боевое крещение. Теперь ты на собственном опыте знаешь, что блендер — оружие коварное и требует к себе уважительного отношения. Настя, дай этому вояке тряпку. И себе возьми. Будем отмывать наш командный пункт.
Этот дурацкий случай оказался лучшей психологической разгрузкой, которую только можно было вообразить. Мы втроём, хохоча и подкалывая друг друга, драили кухню. И уже через час от последствий «томатного апокалипсиса» не осталось и следа, если не считать стойкого запаха и одного сгоревшего блендера.
Хорошо, что Управа выделила достаточно средств, чтобы я мог не озаботиться покупкой нового инвентаря. Заказанный новенький блендер был уже в пути.
* * *
Днём, уже в чистой рубашке и с ясной головой, я поплёлся на городскую площадь. Там меня уже ждала вся верхушка нашего импровизированного «штаба по организации праздника». Барон Земитский со скучающим видом листал что-то в смартфоне. Рядом с ним стояла Вера Андреевна в строгом, но безумно дорогом костюме, и Наталья Ташенко, воплощение практичности и здравого смысла.
А вокруг них, переминаясь с ноги на ногу и сгорая от любопытства, толпилась молодёжь. Человек двадцать, если не больше. Парни и девушки, студенты местного колледжа, с интересом разглядывали меня.
— Игорь, знакомься, — Вера Андреевна сделала царственный жест рукой. — Это наши волонтёры. Золотой фонд города, можно сказать. Мы уже разделили их на группы, у каждой есть свой старший. Они в твоём полном распоряжении. Готовы помогать, носить, подавать, убирать. Ждут указаний.
Волонтёры ждали приказов, чётких инструкций, боевого клича. А я… я просто хотел прилечь. Прямо здесь, на брусчатке. Практически бессонные ночи, походы в Совет, работа в кузнице, а потом ещё и генеральная уборка на кухне — всё это высосало из меня последние капли энергии. Я чувствовал себя полководцем, который привёл армию к полю боя, но забыл, с кем и зачем воевать.
Я устало провёл рукой по лицу, взъерошив волосы.
— Спасибо всем огромное, что пришли, — сказал я, стараясь, чтобы голос не звучал слишком похоронно. — Если честно… я пока и сам не до конца понимаю, что и как мы будем делать. Слишком многое зависит от того, как завтра пойдёт сборка мангала уже на месте. Давайте так: встречаемся все здесь завтра утром, часов в десять. Там по ходу дела и решим, кто за что отвечает.
На юных лицах промелькнуло явное разочарование. Они-то ждали пламенной речи и чёткого плана действий, а получили вот это невнятное бормотание.
И тут, видя моё жалкое состояние, вперёд шагнула Наталья. Она мягко, но властно взяла инициативу в свои руки.
— Не волнуйся, Игорь, — сказала она своим спокойным, уверенным голосом, который действовал лучше любого успокоительного. — Мы с Верой Андреевной прекрасно понимаем, что ты не можешь разорваться. Мы возьмём всю организационную часть на себя. Расстановка столов, распределение ребят, подвоз скамеек, вывоз мусора — это всё наши заботы.
Она посмотрела на меня так, как смотрит хороший врач на безнадёжного, но очень симпатичного ему пациента.
— От тебя требуется только одно. Покажите нам на плане, где будет стоять твоё… творение. И где удобнее всего разместить рабочую зону: подвоз продуктов, воды и всего остального. А мы обеспечим идеальные условия. Твоя задача — только готовить.
Я посмотрел на неё, потом на Веру Земитскую, которая ободряюще мне кивнула, и почувствовал, как с моих плеч рухнула огромная, невидимая гора. Бремя организации, которое давило на меня последние дни, вдруг исчезло. Они забирали его себе. Они давали мне возможность заниматься тем, что я умею лучше всего. Главным. Едой.
Я с таким облегчением кивнул, что в шее что-то хрустнуло.
— Спасибо, — просто сказал я. И в это простое слово я вложил всю свою накопившуюся благодарность.
Я развернул на капоте ближайшей машины план расстановки. Женщины тут же, с деловым видом, начали раздавать указания волонтёрам, и площадь мгновенно превратилась в гудящий муравейник.
* * *
Я плёлся в «Очаг» по тёмным улицам, когда на небе уже вовсю перемигивались звёзды. Усталость была уже не просто в ногах, которые гудели, как телеграфные провода. Она пропитала меня насквозь, от макушки до пяток. Чувствовал я себя не боевым генералом, а скорее старой, стоптанной калошей, которую забыли на пороге. Впереди маячило решающее сражение, а у меня, казалось, не было сил даже на то, чтобы просто дойти до кровати, не то что отдавать приказы.
Я максимально тихо провернул ключ в замке, надеясь прошмыгнуть к себе и рухнуть. Но нет. На кухне горел свет, и оттуда доносились какие-то приглушённые голоса. Я недовольно нахмурился и, собрав остатки воли в кулак, шагнул внутрь.
А там… За большим столом, который мы обычно использовали для подготовки овощей, сидела вся моя команда. Настя, Даша и даже рыжий Вовчик. Перед ними стояли тарелки с простой до безобразия едой — жареная картошка с луком и остатки сегодняшнего рагу. Но никто не ел. Они сидели и смотрели на дверь. Ждали. Меня.
— Мы тут подумали… — тихо начала Настя, поднимая на меня свои огромные, серьёзные глаза. — Неправильно это, когда командир один ужинает перед… ну… всем этим.
Даша энергично закивала, смущённо улыбаясь, а Вовчик подскочил с таким энтузиазмом, будто ему под стул подложили ежа. Через секунду передо мной уже стояла чистая тарелка и вилка.
Я
