обвёл их взглядом. Уставшие, взволнованные, но решительные. В прошлой жизни у меня были подчинённые, был персонал, были коллеги. Но вот такой команды, почти семьи, — не было. Никогда.
Мы ели почти молча. Но это была не та тишина, от которой хочется лезть на стену. Это была уютная, своя тишина людей, которые понимают друг друга без слов. Когда с ужином было покончено, я отодвинул тарелку.
— Завтра «Очаг» для посетителей закрыт, — объявил я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Весь день. У нас дел по горло.
Я наклонился и вытащил из своей сумки толстенную, распухшую от бумаг папку. Плод моих бессонных ночей. Она с глухим стуком легла на стол.
— Это — наш план. Детальный. Поминутный. Здесь технологические карты на всё, что мы будем готовить. Рёбрышки, крылья, пять видов соусов, гарниры. Всё расписано до последнего грамма. Ваша задача — заготовки. С самого утра и до ночи. Настя, ты за старшую. Даша, Вовчик — вы её руки, ноги и глаза. К утру воскресенья всё должно быть нарезано, замариновано и разложено по контейнерам. Ошибки исключены.
Они уставились на папку, как на сундук с сокровищами. Вовчик даже робко потянулся к ней пальцем, но Настя строго на него зыркнула.
— И ещё, — добавил я, глядя на Дашу и Вовчика. — Я тут поболтал с кем надо в управе. Ваша работа на празднике будет оплачена. По полной ставке. Как настоящим поварам, а не помощникам на побегушках.
Глаза Вовчика вспыхнули, как два фонаря. Он открыл рот, закрыл, снова открыл и смог только восторженно пискнуть. А Даша… она просто смотрела на меня и улыбалась.
— Мы всё сделаем, шеф, — уверенно сказала она и, протянув руку через стол, положила свою тёплую ладонь поверх моей. — Даже не сомневайтесь!
— Я понесу самые тяжёлые штуки, шеф! — наконец-то прорвало Вовчика, который снова вскочил. — Самые-самые! И дрова! И уголь! Всё, что скажете!
Я усмехнулся и мягко убрал руку.
— Верю. А теперь — марш спать. Подъём в шесть утра. Война войной, а сон по расписанию.
* * *
Поздно ночью, когда весь дом уже спал, я один сидел на кухне. Сон не шёл. Я тупо смотрел в окно и снова, в сотый раз, прокручивал в голове план, пытаясь найти в нём дыру. И чем больше я думал, тем сильнее становилось это мерзкое, сосущее чувство в животе. Обыкновенный мандраж.
— Что, шеф, одолели думы тяжкие? — раздался из темноты знакомый писклявый голос.
На стол, не издав ни единого звука, запрыгнул Рат. Он был напыщен и важен, как фельдмаршал перед смотром войск.
— Нервничаю, — честно признался я. — Слишком многое поставил на кон. Репутация, деньги… Да и просто не хочется опозориться перед всем этим городом.
— Ерунда, — фыркнул крыс, брезгливо дёрнув усом. Он просеменил к блюдцу, где я оставил для него несколько крошек пармезана, и с видом великого сомелье втянул носом аромат. — Ты построил огромную железную коптильню, чтобы накормить толпу дикарей. Да они будут визжать от восторга, даже если ты им подсунешь подгоревшие стельки от сапог!
Он ловко подхватил кусочек сыра и, усевшись на задние лапки, продолжил свою лекцию, деловито помахивая хвостом.
— Просто делай то, что умеешь. Готовь свою еду. А на остальное плюнь. И не забудь про мою долю. Самый лучший, самый сочный, самый нежный кусочек рёбрышка. С хрустящей корочкой. Я лично проинспектирую каждую партию.
Рат замолчал, доел свой сыр и посмотрел на меня своими маленькими, хитрющими глазками.
— Для них это просто бесплатная жратва, шеф. Шанс набить брюхо. А для нас с тобой — это искусство. Так что не смей ударить в грязь лицом перед своим главным и единственным настоящим критиком. Иначе я тебе этого вовек не прощу.
Глава 13
Субботнее утро встретило меня чувством, будто я предатель. Я бросил кухню, где работа уже бурлила, как раскалённая лава. Настя, Даша и Вовчик, словно три усердных гнома, рубили, мариновали и раскладывали по контейнерам будущие хиты кулинарии. А я, вместо того чтобы командовать парадом, потопал в совершенно другую сторону — в магазинчик электроники. Вы ведь знаете, что любая битва, даже кулинарная, требует не только отличной провизии, но и хорошей подготовки.
Саша встретила меня своей обезоруживающей улыбкой, от которой у любого нормального парня должны были задрожать коленки. Её волосы сегодня переливались всеми оттенками синего (и стоит ли такой вил чуть ли ежедневного ухаживания и экспериментов?), а в глазах, как обычно, плясали озорные чертята.
— Игорь! Какими судьбами? — пропела она, грациозно опираясь на прилавок. — Неужели твой проект решил завести свой блог? Могу помочь с подключением к Сети. Представляешь, будешь сам выкладывать фотки своих гениальных блюд.
— Идея на миллион, но давай в следующий раз, — я подошёл ближе и заговорщицки понизил голос. — Саша, мне нужна твоя помощь. Очень-очень важное дело. И, само собой, совершенно секретное.
Её лицо мигом стало серьёзным. Бесята в глазах, конечно, никуда не делись, но к ним добавился хищный блеск.
— Вся во внимании, Белославов.
— Мне нужны «уши» и «глаза», — коротко пояснил я. — Несколько крошечных камер, чтобы незаметно прилепить их на площади. И парочка микрофонов, которые ловят звук издалека. И чтобы всё это транслировалось прямо мне на смартфон, на защищённый канал, о котором будем знать только мы с тобой.
Саша присвистнула и смерила меня долгим, оценивающим взглядом. Она не стала задавать глупых вопросов вроде «Зачем тебе это?». Она и так всё поняла. Я хотел слышать толпу. Слышать их настоящие, не приукрашенные вежливостью вздохи и комментарии. Понимать, в какой момент они пищат от восторга, а в какой — начинают зевать от скуки. Я хотел дирижировать не только своими поварами, но и настроением целого города.
— Хочешь тотального контроля? — в её голосе прозвучало неприкрытое восхищение. — Уважаю. Считай, что всё будет в лучшем виде. У меня тут как раз завалялась парочка «жучков». И не спрашивай, откуда.
Она хитро подмигнула и юркнула в подсобку. Через пять минут она вернулась с небольшой, ничем не примечательной картонной коробкой.
— Держи. Инструкцию сейчас скину тебе в личку. Установка простая, как дважды два, даже ребёнок разберётся. Считай это моим скромным вкладом в твою победу. Вся площадь будет у тебя как на ладони.
— Я твой должник, Саша, — серьёзно произнёс я, принимая драгоценную коробку.
— Сочтёмся, — она снова улыбнулась, но на этот раз как-то иначе. Теплее, что ли. — После праздника. Обязательно…
* * *
Когда я добрался до площади, она уже гудела. Повсюду сновали рабочие: таскали доски, сбивали помосты, ругались
