меня гадать: может, и вправду переел сладкого?
Или у меня сахар в крови зашкаливает? Лукас Мартин предлагает мне встречаться, пусть и в порядке эксперимента? Рассчитывает, что я ухвачу за хвост ускользающую музу?
— Сама говоришь — надо еще найти кандидата, пройти с ним через несколько стадий, — напомнил Лукас. — Собиралась рассказать своему избраннику об эксперименте? Разложить опыт на фазы возникновения эмоционального контакта?
— Ты… — запнулась я. — Ты все подслушал!
Лукас самодовольно улыбнулся.
— Хорошей памятью можешь похвастать не только ты, Розалин Грэм. — Он вдруг замолчал — похоже, ему пришла в голову неожиданная мысль. — Кстати, какой у тебя литературный псевдоним?
— Розалин Сейдж, — не задумываясь, ляпнула я.
Лукас прищурился, я же, наоборот, от неожиданности распахнула глаза.
— Погоди-ка, — пробормотал он.
Ч-черт…
— Ты — Розалин Сейдж?
Рот Лукаса сложился большой буквой «О». Момент не самый удачный, и все же я еще раз убедилась, как мне нравятся его губы — полные и мужественные.
— Ты — Розалин Сейдж, о романе которой моя сестра пищит не переставая несколько месяцев подряд? Да эта книга стала для Чаро настольной! Ты…
Он затих.
— Ага, — вздохнула я.
Его губы медленно раздвинулись в невероятной улыбке — словно воды, расступившиеся по велению Моисея. Пришлось мобилизовать все силы, иначе взгляд от Лукаса я не отвела бы никогда.
— Понимаешь, я пока не продумала, как это должно выглядеть. Не решила, признаться ли своему кандидату или пустить процесс на самотек и надеяться на лучшее.
Я нахмурилась: уж слишком легкомысленными показались мне собственные слова. Легкомысленными — и не слишком честными.
— Не хочется обижать человека — вдруг выяснит, что я его использовала.
— Еще один повод кликнуть по имени «Лукас», — сострил он.
Я загляделась на его улыбку — уверенную, успокаивающую. Подобные улыбки играют роль своеобразной страховочной сетки — упадешь, но не разобьешься.
— Лукас… — начала я и замолкла, усомнившись в своем здравомыслии. Разумно ли вообще рассматривать его предложение? — Ты ведь больше не вступаешь в отношения, ушел с рынка — сам говорил.
— При чем тут отношения? Мы с тобой обсуждаем эксперимент.
Эксперимент? Безумие, вот что это такое!
В моей голове зазвучал жадный и совершенно безрассудный шепоток: Почему же безумие? Отличный шанс сблизиться, и никаких предлогов изобретать не нужно. Пользуйся моментом, пока Лукас не уехал!
Нет уж! Пора будить голос разума.
— Ты ведь в Нью-Йорке ненадолго, — нашла аргумент я. Ага, на полтора месяца. — Мне бы не хотелось, чтобы ты тратил время на подобную ерунду. У тебя все-таки планы…
Лукас несколько секунд пристально разглядывал свои руки, затем перевел взгляд на меня.
— Ничего страшного, Рози.
Я вопросительно наклонила голову, рассматривая его лицо, в котором заметила давешнюю непонятную тень.
— Но… ты собирался поближе познакомиться с городом.
— Вовсе нет, — возразил Лукас. — Не буду тебе врать, Рози. — Он вдруг заговорил совсем тихо, и я навострила уши, стараясь не пропустить ни слова. — Я путешествую в полном одиночестве уже шесть недель. Да, это сознательный выбор — мне требовалось остаться одному. Однако… последствия уединения оказались непредсказуемыми. Я вовсе не кривил душой, когда признался, что мне стало тоскливо. — Лукас пожал плечами, словно болтал о пустяках и не понимал, как мне хочется потянуться к нему, взять за руку. — Ну вот, теперь я просто не знаю, куда девать свободное время. Надоело быть одному — нужна компания. Кстати, ты наверняка заметила: я не в лучшей форме. — Он похлопал ладонью по бедру. — Нарезать круги по городу мне не всегда просто.
Я глянула на его пальцы, задумчиво массирующие мышцы. Верно. Обращала внимание, что Лукас вроде бы щадит левую ногу, хотя в глаза его осторожность не бросалась. Припомнила первый вечер, когда он едва не упал.
Что же с тобой стряслось? Напрямую спросить я не решилась. Похоже, Лукас и без того сказал больше, чем хотел. Вряд ли ему свойственно откровенничать перед почти незнакомыми людьми.
— Ты имеешь в виду, что я, согласившись стать… хм… партнером по эксперименту, тоже окажу тебе услугу?
— Именно, Рози. — Он спокойно выдержал мой взгляд. — Причем куда бо́льшую, чем тебе представляется.
Это меняло дело. У меня в груди появилось щемящее и в то же время приятное чувство.
— Если что, наши экспериментальные свидания должны проходить как взаправдашние. Я говорю не о поцелуях и ласках. Никто не требует держаться за руки и тому подобное. А вот все остальное… Романтика, духовная связь и откровенность должны присутствовать, как при настоящем увлечении.
— Что ты имеешь в виду под «ласками»? — хмыкнул Лукас.
— Ну, физическое сближение. — Смешинка в глазах Лукаса куда-то исчезла. Ладно, не будем заострять на этом внимание. — Желание подобной близости убьет наши отношения, разрушит дружбу.
— Согласен. Надо быть честными друг с другом, — без тени сомнения заявил он.
Честными друг с другом… Стало быть, один из партнеров должен признаться другому, что втюрился по уши.
Желтая карточка тебе, Рози…
Лукас подался вперед, и от свежего чистого запаха его тела у меня внутри все перевернулось.
— Вот что я тебе скажу, — заявил он, и я судорожно сглотнула. Лукас сидел почти вплотную, едва не зажав меня между длинными мускулистыми ногами. — Клянусь, я не позволю чему-нибудь в этом роде вмешаться в наши дружеские отношения. Ты расскажешь о стадиях, которые должна пережить, мы будем устраивать свидания и станем лучшими в мире партнерами по эксперименту. Вечером, дома, будем вновь превращаться в Рози и Лукаса, соседей по квартире, верных друзей. Пройдет совсем немного времени, и я стану твоим лучшим другом, а ты — моим.
— Лучшим другом? — хрипло переспросила я.
— Ага, — кивнул он и отчетливо повторил своим глубоким музыкальным голосом: — Лучшим другом.
У меня закружилась голова от его запаха, от произнесенных им слов, от сияющего взгляда. Короче говоря, ответить я не смогла, видимо, поэтому Лукас и счел необходимым добавить:
— Если до сих пор сомневаешься, могу кое-что пообещать. — Выдержав короткую паузу, он продолжил: — Клянусь, не стану в тебя влюбляться, не поставлю тебя в неловкое положение, Розалин Сейдж.
Я откашлялась, выигрывая время. Нет смысла показывать, как меня ранила его решимость.
Кстати, причин впадать в восторг тоже не было. Лукас предложил мне помощь. Соглашусь я или нет — через пять недель он уезжает на другой континент, и тут ничего не изменишь. Пройдет еще две недели после его отъезда — и наступит срок сдачи рукописи.
Так или иначе, терять нечего.
— Отлично, — наконец выдавила я. — Договорились.
Его лицо осветила одна из фирменных улыбок, которые приводили меня в полный ступор.
— Итак, у нас состоится четыре свидания. Экспериментальных свидания, — подчеркнула я и хлопнула
