поучаствовать? Или у тебя дел нет? Петь, у нее есть на сегодня дела?
— Конечно! — кивнул Петр. — Она должна была уехать на завод по сборке подводных лодок, и я не понимаю, почему она еще дома и в домашней одежде.
— Ой, уж и пошутить нельзя! — фыркнула она и поднялась наверх.
После этой небольшой перепалки Петр запустил кота в комнату и закрыл двери.
— Итак… — кивнул он мне.
Я в кратце рассказал, что узнал у того странного деда в голубой футболке.
— Поэтому мне надо знать, с какими вы еще божествами встречались? — закончил я.
В комнате воцарилась тишина.
— Хм… это очень сложно… — произнес Петр.
— Почему?
— Потому что до момента, как я посадил в тюрьму своего отца, он встречался с тремя божествами. И это только то, что мы смогли узнать.
— И какие это божества? — допытывался я.
— Божество тьмы, порядка и войны.
— Вы сказали, что до того, как посадили Петра в тюрьму, встречались и другие?
— Да, — кивнул Лермонтов. — У меня был бог мертвых. Но… Скажем так… Он не прижился.
— Да… — ухмыльнулся Толстой. — Тогда он был еще слаб. Повезло тебе, — и похлопал по плечу своего товарища. — После того, как мы расправились с тем божеством, начали появляться некроманты. Ну и нашему дорогому Лермонтову пришлось с ними разбираться в срочном порядке.
— Так, значит, у нас на карандаше три божества. Порядка, Тьмы и Войны, — кивнул я. — С этим уже можно работать. Но почему они не остались в этом мире?
— Хаос оказался сильнее. Так что остальные оставили только свои частицы. Как тот же самый Пастух. Эта планета уже зарезервирована хаосом, — пожал плечами Петр.
— И где поподробнее узнать про этих божеств? Какова вероятность, что Петр Первый уже встречался с ними? И где?
— Это тебе скажет только сам Петр Первый, — улыбнулся Толстой. — У нас такой информации нет.
— Миша, — вдруг сказала Лора. — Помнишь, в лабиринте Владимира мы в одном из залов встречали книжные полки. Там были книги с такими названиями.
— Думаешь, это оно? — удивился я.
— А есть варианты?
Остальные молчали. У них не было никаких предложений. Да и то, что в начале, когда метеориты начали падать, были и другие божества, для меня стало открытием. Не думал, что земля настолько лакомый кусочек. Хотя, может, божества всегда спорят за место на планете?
— Есть в архивах Кремля хоть что-то про тот период? — спросил я у Петра.
— Да, — кивнул он. — Я, конечно, отдам приказ своим шпионам, но сомневаюсь, что они смогут туда попасть.
— Так давайте я пойду? — предложил Онегин. — Мне известны все ходы. Как пройти в секретную секцию архивов.
— С чего ты взял, что у тебя получится? — серьезно спросил Петр.
— Потому что при мне строились несколько проходов в архивы, — немного смутившись, произнес он. — Да, это нарушение, но я собирал информацию про те территории, где мы с Павлом служили.
Это было как раз на руку. Если эти проходы были сделаны после того, как Петр Первый был заточен в темницу, и на картах эти ходы не отображались, то есть большая вероятность, что они могут остаться незамеченными.
— Если так, то пробуй. Возьми с собой Льва Николаевича, — кивнул Романов.
— Боюсь… Его комплекция не пройдет в те проходы, которые там есть. Лучше отправьте со мной Федю.
Все повернулись к худощавому мужчине. Тот сидел у окна и водил пальцем по стеклу, вырисовывая узоры. Как будто его вообще не интересовали наши разговоры. Он был у себя в мыслях.
— А? — удивился он, когда кот прыгнул к нему на колени. — Хотите анекдот?
— Нет, Федь, мы не хотим анекдот, — максимально ласково произнес Онегин. — Нам надо с тобой смотаться в Кремль. Поедем?
Он встал, потянул руки, выворачивая их под разными странными углами, а после сложился пополам.
— Отчего же не съездить? — вздохнул он, выпрямившись. — Я давно нормально не дрался. А там хоть гвардейцев не жалко. Ты же мне говорил, что в Кремле сейчас служат только наемники из той организации?
— Да, — кивнул Онегин. — Тогда договорились.
Федор без лишних слов пошел на выход.
— Ты куда? — спросил Петр. — Я тебя не отпускал.
— А что такого? — как ребенок развел он руками. — Мы разве не закончили?
— Не закончили, — строго произнес Романов. — Сядь и дослушай!
Мужчина тут же упал на пол и сложил ноги по турецки.
— Миша, что будет потом, как мы узнаем, какое божество причастно к изменению гусыни?
— Тот дед сказал вернуться к нему, и дальше он скажет… Хотя, мне кажется, что он просто хочет в какое-нибудь приключение.
Следующий час мы обсуждали подробности операции для Онегина и Федора. Я не особо вдавался в подробности и слушал только фоном. У нас с Лорой были свои планы. Надо было вернуться в лабиринт и найти те самые книги. И на это я планировал отправить кого-то из своих питомцев.
— Валера? — предложила Лора самый очевидный вариант.
— Нет. Точно нет… Я бы хотел, чтобы этот лабиринт у меня остался. Все же, я планирую там еще тренироваться.
— Булата?
— Большой. В некоторых коридорах ему будет тесно.
— Тари?
— Она своими букашками и лапками может порвать старые книги. Давай отправим Болванчика.
— Уверен? — засомневалась Лора.
— А что? Боишься остаться без поддержки? — улыбнулся я.
— У меня есть Ева. Почему не хочешь отправить ее?
— Хочу посмотреть, как справится мой самый преданный питомец. Все равно у нас останется часть.
— Хозяин-барин, — пожала она плечами.
После завершения совещания мы начали расходиться по домам. Лермонтов предложил довезти Розу и Люсю до дома. Онегин взял Федора и повез к себе домой, готовиться к предстоящей командировке.
А Толстой с Фанеровым подошли ко мне.
— Михаил, — начал Лев Николаевич. — Мы тут с Георгием поговорили, и в общем… Может, по кружечки пива? Софья Андреевна сказала, что у тебя скоро коронация, это надо отметить!
— Отчего же не отметить, — решил я. — Поехали!
Впервые все сложные операции проходили без моего участия,
