нескромность… лично я не считаю себя слишком уж высоколобой. В чем тогда аспект эволюции (если автор претендует на это в своих сочинениях)? И где она, эта дорога к храму, в котором можно причаститься высокому?
Аркадий Недель ➜ Анна Быстрова
Отвечу кратко: все эти «Эпизоды» – о том, что человек всегда стремился отвоевать у социального интимное пространство, где бы он или она могли ощутить себя по-настоящему свободными. Сегодня, казалось бы, при всех технических и медиа-возможностях, эта проблема стоит ничуть не менее остро, чем в античности или Средневековье. Мы живем в эпоху фронтального наступления социального на интимное (и не только в сексуальном плане), и вопрос о том, выживет ли последнее отнюдь не очевиден. И с этой точки зрения, конечно, эти тексты о личном, индивидуальном и конкретном.
Виктор Бейлис Аркадий Недель
Мне кажется, что Виктор Самохвалов, чьи суждения во многом справедливы, все же не прав в требовании установить, предшествовал ли Гомер вазе. Вообще-то любая рана на теле могла восприниматься как эротический объект (см. в эпиграмме Пушкина о провалившемся сифилитическом носе: «вот новая дыра»). В Библии даже сама вагина описывается, как женская рана. В «Фаусте» на реплику Мефистофеля, танцующего с ведьмой, о том, что во сне ему привиделось дупло с такими складками коры, что ему понравилась дыра, ведьма отвечает (в переводе Пастернака): «Ищите подходящий кол, чтоб залечить болящий ствол».
Аркадий Недель ➜ Виктор Бейлис
Я не помнил эти строки из «Фауста», но и впрямь получается так, что любая рана – эротический объект, вернее – место. Я тоже считаю, что, когда речь идет о Гомере и вообще об эпических событиях, то датировки не столь важны, что я Виктору Самохвалову и написал в своем ответе.
Напомните, пожалуйста, где в Библии вагина описывается как женская рана? Думаю, Фрейд был бы рад такому описанию) Но к слову, Самохвалов привел интересный аргумент, что проткнутый глаз (Полифема) ничего не выделяет, в отличие от вагины, ануса, носа… Можно ли на этом основании отказывать ему в «эротическом месте»?
Виктор Бейлис Аркадий Недель
К сожалению, не припомню, где это в Библии: надо искать. Что касается выделений из глаза, то не считая влаги, которую он испускает, рана из проткнутого глаза сильно кровоточит. Кроме того, следует вспомнить, что глаз располагается в глазной впадине, и это прежде всего роднит его со всеми упомянутыми углублениями. Таким образом протыкание глаза в какой-то мере уравнивается с дефлорацией, открывая доступ во впадину. Так что это то место, которому нельзя отказать в определении «эротическое».
Аркадий Недель ➜ Виктор Бейлис
Да, примерно так я и рассуждал, когда проводил эту параллель. Получается, что Одиссей лишил Полифема девственности, или иначе: проткнув ему глаз, он приравнял глаз циклопа с анусом. Жуткая сцена, она всегда ужасала меня своей жестокостью. Вот так началась европейская литература. Пришлось ждать без малого три тысячи лет, пока Бунюэль не нашел адекватный ответ Гомеру.
Лиза Питеркина
Поскольку тема меня волновала и волует как автора, я очень много размышляла о сексуальных контактах подобного рода. Мне было интересно посмотреть на этот феномен не только с точки зрения культуры и древних энергетических практик, но и с точки зрения практической психологии и психотерапии. Хотелось понять, почему все-таки эти виды сексуального контакта признавались либо извращениями, в худшем случае, либо девиацией. И в этом эпизоде для меня особенно важной была идея о сближении боли и наслаждения.
Интересной показалась мысль о двух ипостасях мужчины, выраженных в потребности орального и анального секса. Да, есть позиция мальчика, есть позиция брутального самца. Но не оставляет мысль, что во всем этом есть элемент бегства от здорового партнерства, от эмоциональной близости с равной партрершей. Есть очевидный (с точки зрения психотерапии) уход в нездоровые полярности – подчинение и доминирование. Если между этими исканиями или метаниями все-таки находится баланс, тогда приходит осознание настоящего наслаждения, которое открывается не ребенку, не животному, а эмоционально зрелому, психически сбалансированному человеку.
Получается, что оральный и анальный секс – это просто пути поиска в себе Мужчины. И, как ни банально, но серединный путь – не столь экзотичен, даже примитивен. В нем мало внешнего напряжения, но очень много внутреннего.
Аркадий Недель ➜ Лиза Питеркина
Оральная и анальная практики секса в каком-то смысле «экстремальны», если экстрим понимать как наслаждение ради наслаждения. Это как абстракционизм – искусство ради искусства, – который тоже был сперва непонятен и подвергался критике, особенно в СССР.
Социальное не любит работы «вхолостую», в данном случае – «непроизводительное» удовольствие, которое ему не служит напрямую, не производит потомства. Отсюда, думаю, и все то недоверие и остракизм, которому подвергались эти виды любви.
Да, «срединный путь», как ни странно, самый сложный, поскольку он самый социальный, а удовольствие имеет ту особенность, что оно всегда стремится к максимуму. Мужчина является мужчиной (по срединному пути) уже в социальном пространстве, и многие мужчины не хотят сохранять этот свой статус в постели, меняя его то на «мальчика», то на «брутального охотника» или же на оба сразу. В этом, мне кажется, ответ на Ваш вопрос.
Нотр-Дам и Алексей Навальный
Без этого короткого текста можно было бы обойтись, если бы не выступление Алексея Навального о пожаре в Нотр-Даме и реакции на это событие в России.
В своем выступлении Алексей Навальный всех отреагировавших на пожар назвал «дебилоидами», разделив этот класс людей на два подкласса: первые – это те, кто воспринял это событие с радостью, мол, «так им, французам, и надо…»; вторые – это те, кто принял пожар близко к сердцу настолько, что, как Герман Греф, посчитал необходимым начать сбор денег на восстановление памятника. О первых мы не говорим, да и сам Навальный о них только упомянул, но второй случай оказался интереснее.
Мнение Навального о втором подклассе «дебилоидов» таково: вместо того, чтобы восстанавливать церкви и памятники архитекутры у себя на родине, которые, по мнению политика, находятся в плохом состоянии (надо понимать, в отличие от французских), эти сердобольные идиоты собирают немалые средства, чтобы их отдать Собору, который находится в «очень богатой стране» и прямого отношения к России не имеет. К слову, здесь Навальный противоречит сам себе: в самом начале ролика он сказал о том, что Нотр-Дам – памятник мирового значения,
