по крайней мере на один повод для беспокойства стало меньше. Беспокойства за Элайджу.
Я уткнулась лицом ему в грудь, стараясь не обращать внимания на все усиливающееся дребезжание ставень. Как и на раскаты грома, от которых дрожала земля, а мое сердце пропускало удары. Я продолжала считать секунды. Торнадо мог быть всего в двух шагах от нас… И в тот самый момент, когда я сделала глубокий вдох, готовясь к грядущему хаосу, раздался оглушительный звон. Осколки стекла разлетелись по комнате.
Вырвавшись из объятий Элайджи, я вскочила на ноги. Он не отставал, встав передо мной, словно бросив вызов самой буре. По комнате хлестал ветер, а капли дождя долетали до нас. Прежде чем я успела сообразить, что Элайджа задумал, он поднял руки. Его зеленые глаза вспыхнули таким ярким светом, что он отражался в осколках оконного стекла. Он применил свою магию. Но зачем?..
А потом я поняла. Несколько побегов плюща протянулись по балкону прямо к окну. Они переплетались между собой, постепенно образуя защитную стену, которая сдерживала ярость урагана, не позволяя причинить еще больше разрушений. Но даже когда казалось, что мы уже в безопасности, Элайджа не останавливался. Его глаза светились все ярче и ярче, а на лбу выступили бисеринки пота. До меня наконец дошло, что он задумал. Он хотел защитить не только нас. Но когда спустя несколько секунд его качнуло, я не раздумывая обхватила его крепкое тело руками и попыталась подвести к кровати. Но тщетно. Элайджа словно превратился в статую. Вероятно, он использовал слишком много магии, а теперь она подавила его, удерживая в плену.
– Элайджа, это уже слишком! – прокричала я ему, однако он меня не услышал.
Его словно затянуло в другой мир. Тревога за него росла с каждой секундой. Если он не остановится сейчас, то просто рухнет. Энергии было слишком много. Я поднырнула под его вытянутые руки и встала перед ним.
– Элайджа, остановись сейчас же! – снова потребовала я, но он, казалось, абсолютно меня не замечал.
Я лихорадочно соображала, что еще можно попробовать, чтобы до него достучаться. Конечно, я догадывалась, что он делает и зачем, но это не стоило той цены, которую он заплатит, если рухнет без сил. На регенерацию выгоревшей магии фей уходят месяцы.
Потом мне пришла в голову идея. Рискованная. И возможно, все пойдет не по плану, если не смогу взять себя в руки, но игра стоит свеч. Не раздумывая, я взяла его лицо в ладони, встала на цыпочки и приблизилась к нему. С каждым преодоленным сантиметром мне становилось все труднее дышать. Лишь легкое дуновение ветерка отделяло его рот от моего. Я уже чувствовала его дыхание на своих губах… и тут Элайджа резко вышел из транса и отшатнулся. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами.
– Эланор!
Я грустно ему улыбнулась.
– Это был единственный способ вернуть тебя в реальность.
– Поцеловать меня и запустить проклятие, которое подвергнет опасности наши семьи? – Выбитый из колеи, он провел рукой по волосам.
Я закатила глаза.
– Чушь. Я знала, что за мгновение до поцелуя твое тело отреагирует на меня, ты очнешься и оттолкнешь меня. – В моем голосе прозвучала нечаянная грусть. Понятно, что это единственно верная реакция. И все же мне было больно от того, как естественно она сработала.
Элайджа сделал шаг ко мне и положил ладонь на мою щеку.
– Эланор. Мы оба знаем, почему не должны этого делать.
Я молча кивнула, стараясь проглотить ком в горле. И все же в сердце поселилось неприятное ощущение.
Не в силах больше выносить его обеспокоенный взгляд, я повернулась к стене из плюща, которая теперь защищала нас от стихии. По крайней мере, казалось, что худшее уже позади.
– Зачем ты использовал магию, после того как защитил нас?
– Я направил такие же лозы к твоей кузине, ее подруге, Джейду и твоему брату. Но потом магия взяла надо мной верх.
– Спасибо, – растроганно прошептала я, не в силах остановить слезы, скопившиеся в глазах. – Ты знал, что рискуешь, расходуя столько энергии.
– Оно того стоило. К тому же я знал, что ты мне поможешь, если случится то, что случилось. – Он ободряюще мне улыбнулся, прежде чем оглядеть разгромленную комнату.
– Пойдем, давай немного приберемся.
Я удивленно приподняла бровь и ткнула в грудь указательным пальцем:
– Ты отправляешься отдыхать!
Наверное, все было дело в моем тоне, не терпящем возражений, но он со вздохом сдался и снова опустился на кровать вместе со мной.
Едва голова Элайджи коснулась подушки, как у него сразу закрылись глаза. Я ласково погладила его по волосам и призвала свою магию, чтобы подарить ему ощущение счастья. Сила постепенно перетекала от меня к нему. И когда на его губах появилась легкая улыбка, я поняла, что все получилось. После этого я прижалась к нему и сдалась на милость усталости прошедшего дня.
Запись в дневнике Лизеи Бреннан
15 июля 1795 года
Прошло два месяца с тех пор, как темные феи погоды прокляли меня, а люди напали на наш город. Мы победили, но теперь мне предстоит сразиться в собственной битве. Как только восходит солнце, мною овладевает злоба. И только с наступлением ночи я могу перевести дух и снова стать собой.
Я и раньше знала, что такое гнев. Но этот – другой. Он глубже, опаснее, неудержимее. Я старалась держаться подальше от людей, и все же случались моменты, когда магия брала надо мной верх. Однажды, в теплый летний день, на базаре один фермер увел у меня из-под носа последние груши. Я не сдержалась, призвала свою магию солнечной феи и метнула в него раскаленные лучи света. Он несколько недель боролся с ожогами и чудом избежал смерти.
Знаю я и до проклятия знала, что во мне есть темная сторона. Но эта чистая неконтролируемая ярость меняет меня день за днем. Я надеюсь найти способ снять проклятие, чтобы избавиться от этих мучений. Однако как магистр проклятий сомневаюсь в этом. Ведь погодные феи унесли свои чары в могилу.
Глава 11
Наложенное проклятие невозможно отменить после смерти того, кто его произнес. Известный пример подобного – проклятие девяти мертвых погодных фей, которые каждый год обрушивают бедствия на земли в окрестностях Дангарвана. Это одна из причин, почему в этой местности селятся только феи.
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ «МИР ФЕЙ», ГЛАВА 77
Ничего, кроме дурацкой записки, оставленной в аккуратно убранной комнате, которая без него теперь казалась пустой. А ведь он провел
