тишине.
Я медленно встаю и прохожу в купальню, примыкающую к спальне. Но едва ступаю на мраморный пол и скидываю одежду, сердце замирает: метка побледнела еще сильнее и стала еле различимой. А к горлу снова прилила тошнота.
Брызгаю в лицо холодной водой и понемногу прихожу в себя. Боже, как мало я знаю о Лиз.
32.
К свадьбе готовятся в спешке, не особо стараясь. Утром в замок завозят корзины со свежими продуктами, но я уже знаю от Натана — церемония будет скромной, почти камерной.
Стефи помогает мне уложить волосы и между делом сообщает, что в замок доставили цветы и мне придется выбирать, какие сорта пойдут на украшение зала.
Я машинально киваю. Все эти приготовления кажутся далекими и незначительными. Пустой ритуал, игра для чужих глаз. Если мой план сработает, я уже совсем скоро окажусь в Шарлене.
— Миледи, — Стефи, закончив с моими волосами, отступает на шаг назад. Я вижу в отражении ее встревоженные глаза и вопросительно приподнимаю брови.
— Что случилось?
— Я случайно услышала, как лорд Натан отдавал приказ усилить охрану вокруг замка.
— Ничего, — я мрачно улыбаюсь. — Когда я потребую у него развод, он не сможет больше мной распоряжаться.
Перед тем как спуститься вниз, я прячу оставшиеся деньги в корсаж — надежнее места пока не найти.
Мой взгляд скользит по столику, на котором лежат книги, переданные мне миссис Саурус. Провожу пальцами по кожаным переплетам, задерживаясь на тисненых заголовках.
Карены — выходцы из Шарлена. Плоть от плоти его. Кровь от крови.
Я успела прочесть множество сказаний о тенях, хотя автор уверял, что последний маг, владевший этой темной, пугающей силой — лорд Реймон Карен — умер триста лет назад. И вместе с ним, якобы, исчез сам дар.
Но, как видно, не исчез.
Шарлен и вправду не самое веселое место на свете. Его жители делятся на два лагеря: одни уважают Изнанку и Тени, другие — тайно поклоняются древним богам, давно запрещенным в Дургаре.
Особое внимание я уделила сноскам. Из них и узнала с удивлением, что Карены покинули графство после смерти Реймона. Управлять населением и сдерживать злобных шарленских псов могли только носители фамильного дара.
Без дара власть бесполезна.
Эта информация вселяет надежду. Возможно, я смогу получить знания и использовать магию, чтобы обустроиться в имении. А адрес, записанный для меня миссис Саурус, принадлежит шарленской травнице. Есть большой шанс, что она согласится помочь.
Я прошу Стефи проводить меня в оранжерею, куда занесли цветы. Настроения нет, но приходится соблюдать формальности — лишние подозрения жениха мне ни к чему.
Мы проходим в просторный зал с эркером и окнами от пола до потолка. На массивный мраморный стол сброшена груда цветов — розы десятка оттенков, от алого до кремового. В этой цветочной неразберихе уже копается Мона. Рядом — Ал, он то подбрасывает в воздух букет, то ловко ловит его и обрывает лепестки.
Мы со Стефи застываем в дверях. Рыжая стерва поворачивается и прикладывает к груди белый бутон, который выудила из цветочной горы.
— Розы — это так банально, — говорит она, обращаясь ко мне, но взгляд ее скользит к Стефи.
Та жмётся ближе, стараясь спрятаться за моим плечом. Мона протягивает вперед руку:
— А вот и мерзавка, которая прожгла мне платье утюгом.
Ал весело смеётся, но сразу же покидает оранжерею. Почему мне кажется, что эти двое опять что-то замышляют?
— Я уже наказала курицу, но, боюсь, недостаточно, — угрожающе произносит Мона и смахивает часть цветов со стола прямо на пол.
Я вспоминаю синяк на щеке Стефи. Чем она тогда ударила её?
— Стефи теперь служит у меня, — спокойно говорю.
— И что? Какая разница? Дура должна ответить за испорченную ткань. Ты знаешь, сколько она стоит? — Мона поворачивается к Стефи. — Иди сюда.
— Ты не имеешь права приказывать моей камеристке, — резко обрываю её. — Оставь нас. Мы выбираем цветы.
Я наклоняюсь, поднимаю с пола пару роз. Они так красивы — алые, с бархатными лепестками. Среди этого великолепия есть и крупные сорта, и мелкие, а от разнообразия оттенков разбегаются глаза.
Подношу розу к носу, вдыхаю ее глубокий аромат. Если честно, таким образом пытаюсь дать понять Моне, чтобы убиралась.
Кончики пальцев вибрируют от напряжения, поскольку я предчувствую ловушку, но не могу понять, что именно задумали Ал и Мона. И то, что происходит дальше, застает меня врасплох.
Мона резко хватается за локоть Стефи. Впивается красными острыми ногтями и девушка вскрикивает от боли.
— Сэм выпорет тебя, тварь, — шипит Мона и встряхивает ее. — В этот раз одним ударом веера по лицу не отделаешься.
Что за безумие?! Она била Стефи веером?
Гнев взрывается яркой вспышкой, но я успеваю перехватить его, не дать теням вырваться на волю.
Я кидаюсь к ним и, схватив Мону за плечо, оттаскиваю от своей служанки. Но эта сумасшедшая начинает вопить и впивается в меня мертвой хваткой. Я пытаюсь оттолкнуть ее, но она кричит сиреной и цепляется за меня.
— Милый, она хотела навредить мне! Мой ребенок!
Мона отскакивает, но прежде успевает больно ущипнуть меня за бок.
Ох… я оборачиваюсь, а в дверях стоит Натан. За его плечом — ухмыляющийся Ал.
На лице жениха сначала мелькает растерянность, но она быстро сменяется гневом. Взгляд Натана — тяжелый, пристальный, почти обвиняющий — впивается в меня.
Мона между тем не теряет времени. Бросается к нему, льнет, как ласковая кошка, хватается за руку.
— Она напала. Она хочет навредить, — повторяет Мона.
— Стефи свидетель… — начинаю я.
— Эта Стефи скажет все, что прикажет ей Лиз, — Мона резко перебивает, закатывая глаза.
— Я подтверждаю, что Лиз первая начала конфликтовать, — вмешивается Ал. — Ей не понравилось, что Мона предложила помощь с цветами. Поэтому сразу побежал за тобой.
Стефи не выдерживает, всхлипывает и бросается к Натану:
— Милорд, пожалуйста, это неправда…
Но Натан поднимает руку, молча приказывая ей замолчать. И Стефи замолкает, прикусив губу, с отчаянием в глазах.
А я вскидываю голову и смотрю молчащему Натану в глаза.
Мои враги не знают, что я задумала развестись.
33.
Ал размашисто входит в гостиную. Смотрит, как обычно — зло и едко.
— Ты бы присмотрел за ней, Натан. Она устроила истерику прямо в оранжерее, напала на Мону. Орала,
