усмехаюсь — одними уголками губ — и начинаю неспешно стягивать верх платья и нижнюю рубашку. Магиня приближается, чтобы склониться ко мне и изучить метку. Я наблюдаю за ее реакцией с приподнятой бровью.
— Милорд! — восклицает она пораженно.
Я успеваю накинуть халат. Натан мгновенно оборачивается.
— Метки нет, — сообщает она, растерянно моргая.
— Как это нет? — хмурится он, подходя ближе.
— Она исчезла, — я пожимаю плечами. В голосе проскальзывает легкая издевка, которую не успеваю подавить. — Похоже, у меня непереносимость чужеродной магической дряни.
Магиня распахивает глаза, будто сомневаясь в моём рассудке. А Натан... начинает закипать. Я вижу, как раздуваются его ноздри, как медленно напрягаются плечи.
— Вы свободны, — бросает он магине, не глядя на неё.
Та тут же кланяется и спешно покидает спальню.
Натан поворачивается ко мне, взгляд становится тёмным, тяжёлым.
— Что за фарс, леди? — интересуется тихо.
— Я же говорила, метка была ненастоящая, — отвечаю ровно. — Появилась пару дней назад и так же внезапно исчезла.
Пока говорю, ощущаю лёгкое жжение под кожей. Значит, метка ещё со мной. Просто почему-то “спряталась”.
Натан не двигается, не говорит — молча смотрит. Его взгляд становится тяжелым, почти физически ощутимым. Обволакивающим.
— Не исчезают метки просто так, — наконец произносит он.
Я не комментирую.
— Лиз, — голос его становится мягким, уговаривающим, но в нем все равно сквозит металл. — Если ты что-то скрываешь… лучше скажи сейчас.
В глазах Натана пляшет что-то неизведанное и опасное. Приходит мысль, что это его зверь мечется. Обманутый двумя метками дракон... боже.
Мне жаль зверя, но я бьюсь за собственное счастье, а Натан… он как-нибудь справится.
— Я была влюблена в вас. Я ошибалась. Мне не надо было пытаться соперничать с Моной.
Слова легко срываются с губ и я, подняв голову, с сожалением смотрю на Натана. На его лице неверие, подозрительность и… задетое самолюбие?
Он делает шаг вперёд — слишком близко. Я чувствую тепло его тела и горьковатый запах.
— Я не мог так ошибиться… — глухо произносит дракон и тут же замолкает, с сомнением изучая меня.
Мне трудно выдерживать его подавляющую энергию и я опускаю глаза, чтобы дать себе передышку.
Если честно, надеюсь, что Натан сам откажется от меня. Обвинит в обмане. Скажет, что намерен остаться с Моной.
Только вот он произносит что-то абсолютно противоположное:
— Ты пытаешься меня запутать, леди. Но я узнаю о тебе все.
В глазах Натана сверкает хищный азарт. Мужской затаенный интерес, вызывать который я совершенно не собиралась. Но, кажется, горячий танец в “Розовом кристалле” вышел мне боком.
— Спокойной ночи, милорд, — тяну холодно.
Он наклоняется и, не сводя с меня взгляда, берет мою руку. Твердые губы касаются кожи — легкое прикосновение, почти невесомое, но по спине пробегает дрожь. Я резко отдергиваю пальцы.
— Никогда больше не называй мою метку дрянью и гадостью, — произносит Натан почти шепотом, а во взгляде мечется что-то непонятное, резкое.
— Какую метку? — срывается с языка.
— Ту, которую ты спрятала, — с этим словами он окидывает меня прощальным взглядом и покидает комнату.
36.
Утром Стефи помогает мне одеться. Я стою перед зеркалом, а она украшают мою прическу мелкими розочками и булавками с жемчужинами.
— Мона не пыталась строить козни? — спрашиваю я.
— Нет, миледи. Но она уходила куда-то спозаранку и вернулась совсем недавно.
Закончив с моими волосами, Стефи добавляет, что церемония пройдет в небольшом храме на территории имения Саршаров.
— Лорд Натан приказал отвести вас в большую гостиную, откуда он и заберет невесту.
Мы спускаемся в холл и продолжаем путь по анфиладам замка. Из небольшой уютной комнаты слышатся голоса Моны и Пчелки Софи. Я тихонько подхожу к полуоткрытым дверям и останавливаюсь в проеме.
Что-то не так. Между подружками, похоже, пробежала черная кошка.
— Но я думала, что ты возьмешь меня с собой в столицу, — тянет Пчелка разочарованно. Она стоит перед сидящей за столом Моной и теребит поясок нарядного платья.
Между тем Мона нервно передвигает фигуры на шахматной доске и презрительно кривит губы.
— Софи, — отзывается она с досадой. — Ты компаньонка своей сестры. Пусть Карены и решают твою судьбу. Наверное, лорд Карен заберёт тебя после свадьбы старшей. Да и вообще… — Мона криво усмехается, — посмотри на себя. Куда тебе в столицу?
Ее взгляд скользит по миниатюрной фигурке Пчелки с плохо скрываемым презрением.
— В Торне я буду ждать Натана, готовиться к его приезду. Думаю, он не задержится в Шарлене надолго, — при этих словах красивые черты Моны искажает злобой. — Езжай к отцу, — машет она рукой.
— Но ты же обещала… — в голосе Софи дрожь, в глазах — паника. Видно, как рушатся ее наивные мечты.
— Я и правда хотела помочь тебе, Софи. Но кто мог знать, что все вот так завертится? Твоя сестрица должна была выйти за Ала, будущее было расписано, а теперь… — она фыркает и стучит костяной шахматной фигуркой по доске. — Все испорчено.
Софи беспомощно озирается, будто ищет выход. Но выхода нет. Вернуться к отцу — значит отказаться от мечты. А поступить в академию… без денег, без рекомендаций? В отличие от Лиз, получившей государственное финансирование, для Пчелки это невозможно. У неё нет ни характера, ни воли — только привычка цепляться за других.
— Мона, ты не можешь меня бросить, — громко шепчет Пчелка и подбегает к столу. — Ты ведь сама говорила, что мы подруги. Я столько для тебя сделала… Мона…
Рыжая стерва резко вскидывает вверх руку.
— Ты помогла и я это помню. Но вряд ли Натан будет доволен, узнав, что ты действовала у него за спиной. Ты ведь это понимаешь?
— Я…
Но Мона снова заставляет Пчелку замолчать и повышает голос:
— Моя метка настоящая. И настоящая жена Натана — я. Этот брак — это пустая формальность. Истинная супруга — та, что отмечена. И та, что носит ребенка. Лиз всегда будет на втором плане. Всегда.
— Но…
— А ты глупа, раз думала, что, предав сестру, заслужишь мою дружбу. Предателей не любят, Софи. Ни я, ни Натан, ни Ал не уважаем тебя, маленькую ябеду и прилипалу. Поняла?
Мона бичует Пчелку словами, хотя, конечно же, права. Мне жаль Софи, но жесткий урок
