книге доцента коммуниста Сано «Введение в изучение социальной истории Японии».)
• Сейчас шестьдесят процентов всего фабрично-заводского пролетариата Японии – женщины.
Нужны гомерические усилия, чтобы этих брошенных в XVIII век безропотных невольниц превратить в пролетарских амазонок. Это будет сделано – людьми и временем.
• Сейчас десять процентов всего фабрично-заводского пролетариата Японии – дети, подростки до 15 лет, которых нещадно эксплуатируют.
Возьмите какое-нибудь описание жизни детей на английских фабриках во второй половине XVIII века, немножко смягчите углы эпитетов, сократите несколько цифр, выбросьте несколько междометий, вместо названий – Манчестер, Больтон, Стокпорт поставьте названия японских городов, и у вас получится интересная, изобилующая свежими фактическими данными заметка «О положении детского труда в сегодняшней Японии».
Я иногда молюсь так:
– Слушайте, Чарльз Диккенс, если метемпсихоз не сказка, то, ради бога, вселяйтесь в японского романиста Кикути и напишите несколько новых «Никкльби» из жизни японских фабрик!
2. До-история
• До 1918 года была до-история. Настоящая история, плотная, туго набитая фактами и связная, идет с 1918 года.
До-история состоит из отдельных разрозненных событий, всплесков, отрывочных выступлений. Первые рабочие союзы, созданные стараниями энтузиастов-интеллигентов, вернувшихся из Америки, появились в последнем десятилетии XIX века. То был период героической деятельности трогательных идеалистов, энергичных пионеров и непреклонных безумцев. Вот они: «японский Роберт Оуэн» – Сакума Тэйити[266]; первый организатор союза рикш, впоследствии казненный – Окуномия[267]; Накадзима Хандзабуро – автор и режиссер первой японской стачки на Гавайских островах, зачинщик крестьянского движения в Маэбаси, самоотверженный чудак, окрещенный всеми «сумасшедшим». Это – будущие славные члены японского пролетарского Пантеона.
• Первая в истории Японии рабочая демонстрация состоялась 10 апреля 1898 года. В восемь часов утра 800 рабочих собрались в помещении организации, повернулись в сторону императорского дворца, прокричали троекратное банзай в честь Сына Неба и, надев головные уборы, специально сшитые к этому дню, пошли стройными рядами в парк Уэно под пенье первой в Японии рабочей песни. Придя в парк, где было больше полицейских, чем деревьев, они откупорили сакэ, съели обед, принесенный ими в деревянных коробочках, и в три часа дня чинно, с достоинством разошлись. (В этот день ответственным распорядителем демонстрации был один юноша, незадолго до этого возвратившийся из Америки, где он блестяще кончил университет с званием бакалавра. Вскоре этот юноша стал наряду с анархистом Котоку в первых рядах японских революционеров, а после начала полицейского террора вынужден был эмигрировать. Теперь его, уже шестидесятилетнего старика, можно часто видеть тихо шагающим по Тверской. Теперь он – непременный член исполкома Коминтерна и зовут его Сэн Катаяма.)
• В этот памятный день на улицах Токио впервые зазвучала песнь, которая начиналась так:
Даже гора Фудзи, что высится в небе, —
Это только глыба комьев земли.
Товарищи по работе, настало время —
Возьмемся за руки,
Вместе – наступать иль отступать.
Будем биться крепкими рядами.
Ну-ка, перегоним гору Фудзи
В своей крепости и спаянности.
Если жарко взяться, что-нибудь да выйдет.
Если жарко взяться, что-нибудь да выйдет.
• Первомай был отпразднован в первый раз в Японии группой социалистов в 1905 году.
• Эти рабочие организации были эфемерны – рождались в результате отчаянных усилий и быстро лопались при первом тычке полицейского пальца или после первого провала стачки.
В это же время когорта революционеров во главе с Котоку, Катаяма и др. бешено пробивала себе дорогу сквозь стену полицейских и охранных псов. Скрипящие тюремные ворота стали для них добрыми старыми знакомыми.
• В 1910 году принц Кацура[268], премьер-министр, генерал, не видавший ни одного боя, решил уподобиться богу Сусаноономикото, некогда отсекшему разом все головы у зловредной гидры. В июне этого года двадцать шесть революционеров во главе с Котоку и его женой Канно Суга были внезапно схвачены. В январе следующего года, после приговора верховного суда, с ними торопливо расправились. Двенадцать – в их числе чета Котоку – были удавлены – в Японии смертная казнь производится при посредстве особой машины косюдай – «горлодавилки»[269], в объятиях которой смерть наступает не раньше, как через пятнадцать минут. (Мне один товарищ прокурора говорил, что многие умирают с улыбкой, ибо смерть на «давилке» очень приятна.) Еще двенадцать были присуждены к каторге на всю жизнь. Из них умерло до настоящего времени – пять, сошел с ума – один, остальные шесть еще живы. С ними сообщаться нельзя никому, родные и друзья простились с ними навсегда 15 лет тому назад. Причина ареста и расправы неизвестны, ибо в печать попало только несколько туманных и кратких, как танка, сообщений. Обо всем процессе известно столько же, сколько сыну моему Аттику о биографии первого царя на Сатурне. В правительственном коммюнике было глухо указано, что Котоку и его товарищи были накануне какого-то невероятного преступления, которое, будь оно осуществлено, покрыло бы их извечным позором. Их просто удержали от этого faux pas…
• Ликвидация 24-х и последовавший за ним полицейский террор достигли цели – революционное и рабочее движение на время были стерты с лица земли.
• В 1912 году адвокат Судзуки робко организовал, оглядываясь на нахмурившего брови минвнудела, Общество дружбы – «Юайкай»[270] – рабочий союз с вегетарианской программой. В почетные советники был приглашен промышленный даймьо барон Сибудзава[271]. Благодаря удачливой звезде союзик просуществовал до 1918 года, а затем он вдруг стал быстро разбухать, как отрок Момотаро из популярнейшей японской сказки.
3. Война на белом западе
• Август 1914 года. Война. Вступление Японии в войну. Штурм Циндао. Отчаянное обогащение Японии – рынки, военные заказы. «Нарикины»[272] – скоробогачи – растут, как бамбуки после ливня. В Японии жизнь, т. е. рис, дорожает. Революция в России. Вторая. Газетные телеграммы о двух монстрах: Рэйнин и Тороцуки[273]. Учащение пульса в интеллигентских кругах. Дальнейший подъем риса. 1 сьо – около двух литров – 20 копеек. 21–22 – 25. Совет депутатов уже в Урадзио (Владивостоке), в 36 часах от Цуруги. Рис: 26–28 – 30. Студенты уже читают статьи Кропоткина и речи Рэйнина. Зенит войны. 32–35 – 39…
4. 1918 год
• 1918 год – один из интереснейших в истории Японии. Он может смело стать рядом с 1848, 1871 и 1905, на одну ступеньку ниже их величеств – 1793 и 1917.
• Прочитайте автобиографический роман одного из рабочих лидеров – Асо «Рассвет»[274]. Первые страницы этой книги посвящены 1918 году. Начиная с апреля этого года настроение в интеллигентских кругах делается напряженным. Особенно сильное идейное возбуждение видно среди студенческой молодежи. Сообщения о двух революциях в России производят такое же впечатление на молодую Японию, как некогда
