рабочих союзов, 2) революционеров – одиночек, террористов.
• Террористы сделали после землетрясения 1923 года несколько неудачных выступлений. Пули студента Намба Дайсукэ только поцарапали августейшую карету, а выстрел Вада Кютаро[278] в спину генерала Фукуда вызвал только ожог величиной в пятисенную монету. Высокопоставленные объекты отделались дрожью в ногах и сердцебиением, но напугавшие их были решительно вычеркнуты из жизни: Намба задохся на «давилке», а Вада недавно пошел на пожизненную каторгу. В прощальном письме-завещании друзьям, помещенном в журнале Кайдзо, Вада, перед тем как навсегда уйти в мир тюремного мешка и чугунной тачки, жизнерадостным, звонким, срывающимся от юности голосом заявляет:
– Что капиталистическому строю осталось жить очень мало, это ясно. Наше дело всё время идет вперед!
7. Поют
• Б. А. Пильняк приводит любимую песенку текстильщиц. Приведу еще несколько из незабываемой книги японского пролетарского писателя Хосода «Печальная повесть о работницах»[279]. Песенки состоят из 24 силлаб и соответствуют русским частушкам.
• Работницы, живущие в фабричных интернатах-тюрьмах, поют:
Эх, хорошо бы, если
Интернат снесло бы водой,
Если б фабрика сгорела
И от холеры сдох бы сторож!
• Или:
Эх, мне бы крылья,
Чтоб улететь отсюда
Ну, хотя бы вот туда,
До того холма!
• Перед свиданием работницы-интернатки с родителями:
Я хотела бы слезы от радости встречи
В чайную чашку собрать
И дать родителям выпить
Сказав, что это – сакэ…
XVII. Вместо глоссы – советуем
Желающему подробно познакомиться с политико-экономической организацией сегодняшней Японии советуем взять две дельные, методологически выдержанные книги «Япония» проф. О. Плетнера[280] и «Япония в прошлом и настоящем» доцента К. А. Харнского[281]. Всякий, кто честно прочтет эти книги, может со спокойной совестью на следующий день выступить в Политехническом зале на Лубянке с публичной лекцией на тему: «Судьбы японского капитализма, или Куда идет Япония». Успех гарантируем.
Статьи и рецензии
Рецензия на книгу Фусао Хаяси «Книга картин без картинок»[282]
Книга не имеет никакого предисловия: издательство и переводчик, очевидно, решили, что советский читатель интуитивно догадается, что Хаяси – один из представителей левого крыла современной японской литературы; видный революционер-практик, активный деятель раскассированного правительством Общества изучения политики. Неужели нельзя было написать хотя бы два слова об авторе! ГИЗ обычно выпускает переводы с европейских языков под чьей-нибудь редакцией, хотя в роли переводчиков выступают часто опытные литературные работники. Однако переводчик с японского был освобожден издательством – вероятно, из уважения к одному из труднейших в мире языков – от ига всякой редакторской ферулы. Катастрофические последствия налицо.
Стр. 1 – у переводчика: «Когда месяц был еще молод, он был поэтом, составившим превосходные картинки-рассказы из заметок о виденном и слышанном им в течение многих ночей»; у Хаяси: «Когда месяц был еще молод, один поэт из записей о виденном и слышанном по ночам составил прекрасную повесть с картинками». Стр. 7 – «Он развязно подошел к уличному фонарю»; у Хаяси: «Он быстро подошел к фонарю». Переводчик решил, что немецкие буржуа флиртуют даже с неодушевленными предметами. Стр. 8 – у переводчика: «На галерее, охватившей зал, как экватор охватывает земной шар, спелыми плодами был прикреплен пояс из всевозможных разновидностей (!) сосны и были развернуты павлиньи перья»; у Хаяси эта загадочная конструкция выглядит проще: «В галерее, построенной в виде экватора, всевозможные тропические растения со спелыми плодами показывали свое павлинье оперенье». Откуда «пояс» и «сосны» – тайна переводчика.
Со стр. 9 мрачная фантазия переводчика начинает разгораться: «Они обнажили сабли времен этой… германской войны и начали военную пляску»; у Хаяси: «Они обнажили сабли времен освободительной войны и начали боевую пляску». Переводчик перепутал слово доицу (Германия) со словом докурицу (самостоятельность) – в словарях они стоят рядом и при спешной работе их можно перепутать. На той же странице переводчик дает странную фразу: «Хоть и была это только компания бездельников, всё же лучше быть смирным в такое время, как период разразившейся стачки. Ах, уже действительно! Как недавно, когда попали под влияние народных (?) принципов»; у Хаяси понятнее и проще: «Эти шайки буянов симпатичны, когда выступают в роли штрейкбрехеров, но беда, когда они начинают проникаться идеологией фашизма, как это происходит за последнее время». Слово «штрейкбрехер» переводчик тактично обошел, а слово кокусуйсюги (фашизм; отсюда Кокусуйкай – название японской фашистской организации) переводчик эвфемистически перевел «народные принципы».
На стр. 10 – у переводчика неудобочитаемая фраза: «Как тут было поступить? Чтобы бедняки заставляли нас придерживаться взглядов, что нельзя возвращаться к основным принципам установленной законом политики!..» у Хаяси: «Разрешить беднякам иметь какие-то идеи – ведь это противоречит принципам конституционализма!» Размер моей рецензии не позволяет мне продолжать этот мартиролог, и поэтому я буду приводить только наиболее раздражающие ляпсусы.
С именами числительными дело обстоит очень странно: у Хаяси – «Тело было прострелено 12 пулями»; у переводчика: «20 пулями» (стр. 19). Путание чисел видим на 33, 79 и 156 стр. В последнем случае у Хаяси говорится о 40 комарах, у переводчика почему-то «83 комара». В чем дело? Стр. 30 – у переводчика: «В конце концов, германский флот, нагрузив оружие и поместив на суда шведских солдат»; у Хаяси немного иначе: «английские суда, погрузив германское оружие и французских солдат». Стр. 68 – «и произошло всё, когда я на этих самых копях работал в вечернюю смену»; у Хаяси: «когда я работал на копях Юбари». Переводчик пал жертвой географического названия Юбари, которое пишется иероглифически: «натянутый вечер».
На стр. 80 у переводчика мистическая фраза: «Когда пытаешься добиться должности, глубоко чувствуешь результаты необходимости иметь дело с прошлым поколением»; у Хаяси менее заумно: «Когда ищешь место, остро ощущаешь всю тщетность надежд на старших коллег». На той же странице у переводчика: «Министр Ито, человек с большой эрудицией, поручал…»; у Хаяси: «министр Ито Хиробуми приказал». Переводчик перевел имя буквально и получилось вроде: «гетман, богом данный, Хмельницкий поехал» или «по улице шел поэт, завладевший миром, Маяковский».
На 82 стр. жуткий шедевр переводческой фантазии: «Делают объявления в газетах „Спутник на всю жизнь“ или „Домашний учитель и собеседник для детей и девиц. Многосторонний опыт“». У Хаяси: «Помещают объявления в газетах в отделе спроса и предложения труда: „Гувернер ищет службу к детям обоего пола. Адресовать студенту Импер. ун-та“».
Стр. 137 – у переводчика: «И известный великий художник Рембрандт иногда, говорят, окрашивал свою кисть в весенний полдень (?!)»; у Хаяси: «Рембрандт иногда рисовал эротические картины». Странные вещи у переводчика происходят не только с числами, но и с другими частями речи. Отец у
