мое имя.
— Рид Мэдиган! Подожди! Я проделала весь этот путь, чтобы накричать на тебя.
Черт возьми. Я моргаю, чтобы убедиться, что мне не мерещится. Но нет, это Харпер Шмидт, женщина, с которой я встречался несколько раз, прежде чем начал переносить наши встречи.
Та самая женщина, которой я забыл позвонить по дороге в Колорадо. И та самая, которая сейчас на меня надвигается, с ног до головы одетая в элитное лыжное снаряжение.
— Харпер, — запинаясь, произношу я. — Что ты делаешь в Колорадо?
В ее глазах вспыхивает гнев, и мне хочется отругать себя за эти слова.
А если серьезно. Что она делает в Колорадо?
Харпер упирает руку в бедро и начинает говорить.
— Я проделала весь этот путь, чтобы сказать тебе, что ты придурок и что наши отношения закончились. Но еще я приехала покататься на лыжах. Я вломилась в твою квартиру, чтобы забрать ту книгу, которую я тебе одолжила, потому что была слишком зла, чтобы оставить ее у тебя. И пока я была там, я заметила, что у тебя на столе лежит стопка абонементов в «Мэдиган Маунтин». Срок действия некоторых из них истекал. Так что я взяла несколько.
Ава ахает. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, все ли с ней в порядке.
Но это не так. Ее глаза широко раскрыты, лицо покраснело, и я точно знаю, что она собирается сделать, еще до того, как это произойдет.
— Я просто… — бормочет она. — Увидимся позже. — Ава разворачивается и спешит обратно тем же путем, которым мы пришли.
Черт возьми. Это очень неловко для обеих женщин, и во всем виноват я.
Харпер прерывает свою тираду, чтобы внимательно проследить за Авой.
— Ладно, кто это?
— Моя бывшая, — признаюсь я, пока мы оба наблюдаем за тем, как Ава быстро уходит. Я хочу побежать за ней. Но я должен извиниться перед Харпер, и, скорее всего, это не может подождать.
— Интересно, — медленно произносит Харпер. — Ты никогда не упоминал о бывшей. Ни разу.
Я вздрагиваю.
— Знаешь, когда люди говорят, что все закончилось плохо? Ну, это практически с нас написано.
Ее карие глаза снова встречаются с моими.
— Полагаю, это твоя вина?
— Конечно.
Харпер фыркает.
— Может, тебе лучше пойти за ней, Рид. Она выглядит напуганной.
— Я займусь этим чуть позже. Как оказалось, у меня есть незаконченные дела со многими людьми. Мне нужно принести кучу извинений. — Сейчас у меня это почти получается. — Позволь мне угостить тебя выпивкой, Харпер. Ты можешь наорать на меня, до Авы дойдет очередь в следующий раз.
Она пожимает плечами и улыбается.
— Хорошо. Веди.
Я беру ее чемодан и веду к бару, надеясь, что у подруги Авы, Хэлли, сегодня выходной.
Так и есть, но, к сожалению, мужчина в фартуке за барной стойкой — мой собственный отец.
К черту мою жизнь.
— Рид! Кто это? — спрашивает он, протирая пивной бокал.
— Папа, это Харпер. Мы, э-э, недавно встречались.
Харпер фыркает.
— Совсем недавно. Но больше не встречаемся.
— Такое, кажется, часто случается с Ридом, — говорит мой отец, хотя понятия не имеет, о чем речь. — Что вам налить? Я тут замещаю бармена на несколько минут, пока он звонит своей бабушке.
Харпер заказывает бокал каберне, а я прошу пива. Как только заказ оказывается на барной стойке, я смотрю Харпер в глаза и снова извиняюсь за свою беспечность.
— Было невежливо не позвонить тебе, как только я узнал, что уезжаю из города. Прости.
Она закатывает глаза.
— Я принимаю твои извинения. Если только ты не позвал меня, потому что хотел перепихнуться со своей бывшей. В таком случае ты еще больший придурок, чем я думала.
Ай. Возможно, я даже заслужил это.
— Я не знал, что она здесь. Но, э-э, оказалось, что нам нужно кое-что уладить. Если я опять все не испортил.
— Честно говоря, что бы это ни было, исправь это. Вся эта твоя холодность со временем начинает надоедать.
Я вздрагиваю.
— Ты никогда мне не лгал, Рид. А сразу сказал, что тебя интересует только что-то поверхностное. Но я, честно говоря, думала, что у меня есть шанс стать той женщиной, которая растопит твое черствое сердце. Потому что я просто потрясающая.
— Черт, ты мне уже нравишься, — говорит мой отец, бессовестно подслушивая.
Я упираюсь локтями в барную стойку и закрываю лицо руками. Но это не помогает.
— Да, ты просто потрясающая. Но я в полном раздрае.
— Я тебя понимаю, — говорит Харпер, делая глоток вина. — Что ты сделал своей бывшей?
Это даже сложно выразить словами.
— Она была моей первой настоящей девушкой. Моей первой любовью. Потом все стало немного сложнее, и я бросил ее, как последний мудак.
— Что значит «немного сложнее»?» — спрашивает отец.
— Папа… — вздыхаю я. Но, может быть, если сказать об этом вслух, я наконец смогу справиться с этим. — Когда мне было двадцать два, мы потеряли ребенка.
Харпер и мой отец долго смотрят на меня.
— Ребенка, — эхом повторяет отец приглушенным голосом.
— Ребенка? — вторит Харпер.
— Ребенка, — произношу я, чувствуя, как сжимается сердце. — И я плохо с этим справился.
Отец упирается руками в стойку и опускает голову, как будто она вдруг стала слишком тяжелой.
— Бедная Ава. И ты тоже, сынок. Это большая потеря. — Затем он протягивает руку и на мгновение накрывает мою ладонь своей.
Я делаю вдох, и что-то внутри меня немного расслабляется. Может быть, всего на десять процентов. Но все же.
Затем отец отходит в сторону и снимает фартук, а его место за барной стойкой занимает другой человек.
— Александр, это мой сын Рид и его подруга, — говорит он молодому человеку. — Этим двоим счет не выставлять.
— Да, сэр, — отвечает юноша.
— Приятно познакомиться, Харпер. Желаю тебе хорошо провести время у нас.
— О, так и будет, — весело отвечает она. Затем поворачивается и смотрит на меня, пока отец уходит. — Знаешь, это большой секрет, если ты хранил его десять лет. Это кое-что говорит о тебе.
— Да? — бормочу я. Я совсем не в настроении для психоанализа.
— Точно. Ты такой эмоционально недоступный, Рид. Даже предпочитаешь секс в душе, а не в постели, потому что тогда тебе не придется потом меня обнимать.
Глаза молодого бармена расширяются. Он быстро отходит в сторону, чтобы нам никто не мешал. Этот парень точно получит чаевые.
— Это неправда, — шиплю я. — Я просто возбуждаюсь, когда рядом теплая вода.
Харпер тихо смеется.
— Ладно, чувак. Конечно. А что ты собираешься делать, чтобы помириться со своей возлюбленной из колледжа?
— Помириться? — Это невозможно. — Лучшее, на что я могу надеяться, — это хоть какое-то завершение.
