вздыхает, и этот звук пробуждает меня, как медведя, выходящего из спячки. Я беру ее голову обеими руками и погружаюсь в ее сладкий рот.
Ава вздрагивает, и я притягиваю ее к себе. Мои руки свободно скользят по влажной коже, большой палец проникает под топ от бикини и поглаживает ее грудь.
— Рид, — шепчет она у моих губ.
— Я знаю, — шепчу я в ответ. Раньше мы были такими необузданными и свободными друг с другом. Это было так легко. После Авы я больше ни с кем не чувствовал ничего подобного. Ни разу.
Наш следующий поцелуй так же глубок, как ночное небо. Но мы все еще недостаточно близки. Мне нужно больше. Я придвигаю Аву ближе к себе, и она садится на меня верхом, как мы делали в моей комнате в общежитии. Это такое привычное движение, как будто последних десяти лет и не было.
Ава отстраняется, и на долю секунды мне кажется, что я опять все испортил.
— Это плохая идея, — говорит она.
— Может быть, — соглашаюсь я хриплым голосом. — Но мне все равно. Это мы. Когда-то мы были безрассудными. И я наслаждался каждой минутой. Мы были молоды и необузданны, и я любил тебя всем сердцем. Надеюсь, ты это знаешь, даже если все еще злишься.
Она вздыхает, и на мгновение отводит взгляд.
— Хватит болтать, — говорит она.
— Ладно. Дерзкая Ава — это круто.
— Заткнись.
Я смеюсь и притягиваю ее к себе, а она сердито целует меня. Но я могу с этим справиться. Я сжимаю ее бедра, а Ава прикусывает мою нижнюю губу. И стонет, когда мы прижимаемся друг к другу, моя влажная кожа скользит по ее влажной коже. На Аве красное бикини в горошек. Оно великолепное, но верхняя часть мне мешает. Я стягиваю ее и беру грудь в руки.
— Рид, — выдыхает Ава, пока мы целуемся, как озабоченные студенты, какими мы когда-то были. Я глубоко вдыхаю ее запах, и все наши грязные шалости разом всплывают в памяти. И я так жаден до этого. Я хочу заново пережить каждый бесстыдный поступок. Хочу рухнуть в изнеможении на свою узкую кровать. Хочу спать, обнимая ее, а проснуться голым и отчаянно желающим начать все сначала.
Я хочу начать все сначала. Швырнуть то, что у меня получилось, на пол в художественной студии и слепить заново.
Но это невозможно, поэтому я довольствуюсь тем, что целую Аву до тех пор, пока мы оба не начинаем задыхаться от страсти. Я провожу языком по ее шее. Затем откидываю ее голову назад, чтобы подразнить губами ее соски.
— Боже, это… — стонет Ава, не заканчивая предложение.
Мой член — железный прут в штанах. Я весь состою из похоти, но здесь ее не удовлетворить. Мне нужна целая ночь и кровать.
И все же я не хочу останавливаться. Пока нет. И никогда.
Ава продвигается повыше и снова целует меня. Я крепко прижимаю ее разгоряченное тело к себе, упираясь ногами в дно ванны и отодвигаясь к краю скамьи, чтобы у Авы было больше места.
Она ахает, когда я опускаю ее горячую сердцевину на свой член. Ее ноги бесстыдно раздвинуты, и я приподнимаю бедра, чтобы потереться об нее.
— О, — снова ахает она. — Да.
Я двигаюсь, не думая ни о чем. Наши поцелуи бесконечны, а последних десяти лет как будто и не было. Есть только Ава и те сладкие стоны, которые она издает, когда вот-вот кончит.
Подари мне это, еще раз, — думаю я, когда наши губы сливаются в поцелуе. До этого момента я никогда не верил во второй шанс.
Я слышу, как у нее перехватывает дыхание, и она жалобно всхлипывает. Я торжествую и замедляю свои поцелуи. Ава тает, вздрагивая и дрожа. Раньше я жил ради того, чтобы сделать эту женщину счастливой. Потому что она делала меня счастливым каждый день.
После последнего глубокого поцелуя она прижимается к моему возбужденному телу. И я улыбаюсь звездам на небе, вопреки всему счастливый.
— Боже, — выдыхает Ава мне в шею. Она неподвижна, и единственный звук, который я слышу сквозь шум воды в джакузи, — это наше сбившееся дыхание.
Я медленно глажу ее обнаженную спину. Спустя долгое мгновение Ава выпрямляется и отворачивается от меня.
— Боже, что я только что сделала? Я не хотела…
— Тсс, — шепчу я. — Это лучшая идея за весь день.
Она по-прежнему не смотрит на меня.
— Боже. — Ава издает звук, в котором слышится и недоверие, и смущение. — И ты даже не…
— Не беспокойся обо мне. Ты можешь заняться этим позже, после того как я уговорю тебя подняться ко мне в номер.
— Рид.
Я просто смеюсь.
— Пойдем со мной в номер «Виста». Я слышал, оттуда открывается прекрасный вид.
Ава не ведется на эту уловку.
— Это глупо. А я не глупая.
— Ты одна из самых умных людей, которых я знаю. Но то, чего я хочу от тебя, не имеет ничего общего с умом, детка. Сегодня я хочу хоть раз поступить глупо. Неужели так плохо поступать глупо вместе?
Ава вздыхает.
— Для начала мне неловко. — Она опускает топ от купальника, словно желая проиллюстрировать свои слова.
— Почему? — настаиваю я. — Потому что у нас есть привычка увлекаться друг другом? Я правда не хочу причинять тебе боль и оставлю тебя в покое, если тебе это нужно. Но я не стыжусь ни того, что хочу тебя, ни того, что помню, каково это — быть молодым и немного безрассудным. Думаю, я специально забыл.
— Думаю, я тоже забыла. — Ее взгляд печален.
Я целую Аву в подбородок.
— Пойдем, пока мы не сварились, как омары. — Я беру ее за руку и помогаю встать. — Дай мне переодеться. Я не могу пройти через вестибюль в таком виде. — Я показываю рукой на свою промежность.
Ава бросает взгляд на мои плавки. Такое ощущение, будто я засунул в них банан.
Она прикрывает рот рукой и заливается смехом.
— Эй, полегче. Смеяться над мужским достоинством — это подло. Особенно когда оно такое превосходное.
— Оно всегда было таким большим? — спрашивает Ава. — Я имею в виду твое эго.
Теперь моя очередь смеяться.
Десять минут спустя мы с Авой выходим из спа-салона и возвращаемся в отель, снова выглядя прилично.
— Ты голодна? — спрашиваю я ее, когда мы проходим через вестибюль к лифтам.
— Нет, не очень. — Она качает головой.
— Как обстоят дела с обслуживанием номеров в эти дни? — Я как раз собираюсь нажать кнопку, когда знакомый голос выкрикивает
