своих погибших подельников. Вернувшись в притон, они вскоре были схвачены рыцарями коменданта крепости и доставлены в Северную башню.
Вполне удовлетворённый их показаниями, Марк просил коменданта де Лажуа проследить, чтоб эти трое не умерли, потому что намерен был забрать их с собой в столицу, чтоб они повторили свои признания в королевском суде.
Теперь, поднявшись к себе, он тут же отправил Шарля на кухню с приказом подать ужин, а Эдама — к сиру де Легаре с просьбой о встрече. Он понимал, что спать ему этой ночью уже не придётся, и потому, едва слуги принесли еду и вино, сел за стол.
Вскоре появился незнакомый слуга и сообщил, что сир де Легаре готов принять его немедленно. Когда он поднялся, Ламбер тут же вскочил, а Джин Хо взглянул вопросительно.
— Не беспокойтесь, — махнул рукой Марк. — Я хочу поговорить с ним наедине. Скоро вернусь.
Сказав так, он вышел из своей залы и вслед за слугой направился по тёмному широкому коридору в другую часть замка.
Покои сира де Легаре были просторными и обставлены дорогой красивой мебелью. На стенах висели старинные гобелены тонкой работы и картины в золочёных рамах, а в углах и нишах стояли бесценные алкорские статуи, которые были вырезаны из дерева и расписаны так искусно, что казались живыми людьми и животными. Марк подумал, что само это убранство обошлось казне Ранкура в кругленькую сумму.
Сира де Легаре он нашёл в обитой синим бархатом гостиной. Старик сидел в кресле с подлокотниками в виде львиных лап и высокой, украшенной золочёным гербом спинкой. Его штаны были закатаны до колен, чулки лежали рядом на скамеечке, а босые ноги опущены в тазик с зеленоватым отваром. Рядом стояла красивая румяная горничная в нарядном платье, делавшем её похожей на дорогую куклу, которыми так любят играть девочки благородных семейств. Она держала в руках полотенце и радостно улыбалась, непонятно чему.
— Простите, ваше сиятельство, — проговорил старичок скрипучим голоском и ласково взглянул на гостя. — Мои старые кости ноют так, что я не могу уснуть, пока не прогрею их. Надеюсь, это не помешает нашей беседе.
— Нет, ваша милость, — учтиво ответил Марк и сел в кресло, на которое указал ему старик.
— Я уже стар, — сокрушённо проговорил тот. — Дни мои сочтены, и всё, что у меня осталось, — это моя дочь и мой внук. Я бесконечно благодарен за то, что вы не таите обиду на Себастьяна. Он уже взрослый мужчина, но наивен, как дитя. Что будет с ним, когда я умру? Кто позаботиться о нём? Боюсь, он всё пустит по ветру и останется ни с чем!
— Почему же? — спросил Марк, поражаясь тому, что за маской этого милого немощного старичка может скрываться такой жадный и жестокий обманщик.
— Но как же! — воскликнул сир де Легаре. — Он все деньги спускает на свои развлечения, а дела идут всё хуже и хуже. Он тратит казну, не считаясь с нуждами города. И я не в силах ни объяснить ему это, ни препятствовать этим безумным тратам. Вы же знаете, как он упрям! Не смотря на явные доказательства вашего благородного происхождения и высокого статуса, он всё равно сначала запер вас в темнице, а потом придумал это глупое испытание! Он даже не понимает, как обязан вам за то, что вы не даёте этому делу ход, ведь за такое обращение с другом короля и высокопоставленным чиновником он мог бы быть наказан.
— Я не столь тщеславен, чтоб обижаться на подобные мелочи, — пожал плечами Марк.
— Это замечательно, — обрадовался старик. — Потому что я всегда опасался, что дурной нрав однажды приведёт его к ужасным последствиям.
— Такое чувство, что вы с нетерпением этого ждёте, — заметил Марк, и в ответ на удивлённый взгляд собеседника кивнул. — Вы усиленно пророчите ему беды и нищету. Скажите, вы только со мной высказываете эти опасения или говорите это всем подряд, чтоб потом свалить вину за возможные несчастья на него?
— О чём вы, ваше сиятельство? — опешил старик.
— О том, что я узнал из трёх заверенных копий судебных решений, которые нашёл сегодня в доме Анриет Сове.
— Постойте! — воскликнул сир де Легаре и взглянул на горничную, которая всё так же стояла рядом, глупо улыбаясь. — Эжени, сходи на кухню и приготовь мне липовый отвар. И не забудь положить в него ложечку мёда.
— Да, ваша милость, — присела в поклоне она и, положив полотенце рядом с чулками, вышла из комнаты.
Старик подозрительно взглянул на Марка.
— Что ещё за судебные акты?
— Те самые, которыми установлена обязанность вашего внука выплатить полученные вами от его имени деньги, или отдать переданные вами в залог родовые земли. Он знает о том, что занимал у ростовщиков такие огромные суммы?
— Я действовал по его указанию, — тут же заявил старик.
— Тогда вам нечего опасаться того, что он увидит эти бумаги. Однако я полагаю, он ничего об этом не знает. Представляю, как он будет потрясён. Но это ваши семейные дела. Вы — его дед, человек благородного происхождения, к тому же рыцарь, удостоенный почётного звания за военные заслуги. Я не хочу выносить это на всеобщее обсуждение и создавать лишние проблемы вашему внуку. Потому я даю вам время до утра, чтоб вы объяснились с ним и уладили все недоразумения, связанные с этим. После этого я передам ему те бумаги.
Он поднялся. Старик смотрел на него, мрачно насупившись, а потом передёрнул плечами.
— Кого убедят эти подделки?
— Подделки это или нет, решать его светлости барону де Ранкуру. Ему несложно будет снарядить гонцов в Лейден, Магдебург и Ламань. Может, к тому времени привезут такие же документы и из других судов? Впрочем, как я уже сказал, это не моё дело. Но поскольку я обязан вашему внуку жизнью, то хочу отплатить ему небольшой услугой. А что он будет с этим делать, меня не касается.
И кивнув старцу на прощание, Марк вышел из комнаты. Сир де Легаре какое-то время сидел в мрачном раздумье, а потом схватил полотенце и что было мочи закричал:
— Менар! Где ты, чёртов бездельник!
Поздно ночью в зелёную калитку на улице барона Гильберта кто-то постучал. Стук был негромким, но требовательным, и в тишине был хорошо слышен. Дверь стоявшего за забором домика открылась
