в опустевшем коридоре, где недавно бушевала схватка. Поверженные диверсанты либо сидели с понурыми лицами, либо были без сознания. Слэй и Трикс отвязали от бордов закреплённые контейнеры — собирались нагружать в них добытую взрывчатку и подбитое оружие. Арсен помогал мне осматривать валяющиеся самопалы, обрывки проволоки и железных палок, которые нападавшие использовали вместо копий.
— Много хлама, — пробормотал он, взвешивая в руке топорик с обломанной ручкой. — Но и полезное кое-что найдётся.
— Да, — кивнул я. — Эти цилиндры с детонаторами оставим в отдельном рюкзаке. Нельзя, чтобы что-то случайно сдетонировало при перевозке.
Я взглянул на кучку подростков в мятой форме «Макдональдс», которые теперь сидели у стены, пряча глаза. Парочка раненых лежала неподалёку, кого-то уже успели перевязать. Мы договорились, что минимум двое из нас будут их сторожить, пока остальные готовятся к транспортировке.
— Идём! — махнул рукой Слэй, заводя мотор своего аэроборда. — Первыми забираем ящики со взрывчаткой и самых тяжёлых раненых, чтобы потом не возвращаться. Трикс, помогай.
— Понял, — отозвался Трикс, проверяя крепления борда. — Макс, Арсен, остаётесь тут — ждите нас. Потом следующий рейс.
— Хорошо, — согласился я.
Они подняли борды чуть над полом, чтобы затащить туда раненых парней, уложенных на подстилку. Кое-кто из диверсантов стонал, кто-то молча стискивал зубы. Мы выбрали двоих самых тяжело пострадавших: одного поразил шок-модуль в упор, у другого хлестала кровь из раны на ноге. Пришлось соорудить временный жгут.
Пара более-менее здоровых ребят помогала им устроиться, хотя те наверняка ещё недавно были готовы нас взорвать.
— Держитесь крепче, — бросил Трикс жёстко, когда борд плавно двинулся. — Упадёте — пенять не на кого.
Гружённые «трофеями» (а точнее бомбой в рюкзаке и несколькими железными палками) первые борды стали медленно выруливать к обрыву. Арсен и я проводили их взглядом — этот короткий путь над бездной всегда вызывал озноб. Но пилоты были мастерами и вскоре скрылись за изгибом коридора.
Мы остались с несколькими пленниками и частью оборудования, дожидаясь возвращения наших. Наступила напряжённая пауза. Я поймал на себе взгляд одного мальчишки, лет двенадцати, который тихо шмыгал носом:
— Вы… нас убьёте? — выдавил он.
— Не планировали, — я вздохнул, присаживаясь на корточки. — Зачем нам лишний шум? Вы лучше скажите, что за отряд у вас там, внизу? Или наверху?
Парень сжался, отводя глаза. Я понял, что он сам не уверен, можно ли мне доверять. Ладно, допросы — потом.
Скоро борды вернулись, освободившись от груза. И снова мы загружали — уже тех, кто мог ходить, но безоружен. Тщательно проверяли, что никто не прихватил с собой детонатор. Под ружьём мы погрузили остаток «добровольцев». Арсен, я и ещё двое дежурных из нашей группы остались последними, чтобы закрыть процесс: проверить, не оставили ли мы заряды в щелях, не спрятался ли ещё кто-нибудь.
— Кажется, всё чисто, — сказал Арсен, заглядывая в тёмную нишу под лестницей. — Эти ребята действовали быстро, но кое-где разбросали свои штуки.
— Ну хоть мы не пропустили ничего более серьёзного, — заметил я. — Идём, догоняем остальных.
Мы сели на борд у Трикса. Теперь он вёл аппарат, а я лишь крепко держался сбоку, внимательно смотря, чтобы никто из оставшихся двоих пленников, стоящих в середине борда, не рискнул что-то учудить.
— Всем тихо, — велел Трикс. — Придём — расскажете Максу, что к чему.
Они промолчали. Мотор загудел, и борд скользнул по искорёженным коридорам. Ещё минута — и мы вылетели над пропастью, возвращаясь к ресторану, что на этаж ниже.
Снова балкон «Elysium Sky», знакомый скрип металла и встреча с нашими. Зук и Кору уже ждали, вооружённые, подгоняя доставленных диверсантов. Те, кто мог ходить, волочили ноги, с потупленным взглядом. Раненых вынесли на импровизированных носилках. Весь наш зал теперь напоминал перевалочный пункт: люди сновали туда-сюда с ящиками, всё вперемежку с жалобными стонами и тихими ругательствами.
— Отведите их в ту подсобку, — крикнул я, указывая коридор за кухней, где мы уже держали троих «лазутчиков», пришедших снизу. — Кору, Зук, организуйте охрану.
— С радостью, — подал голос Кору, хватая ближнего пленника за шиворот. — Ну, пошли.
Я быстро проверил, надёжно ли закрыты двери: запасная подсобка, где мы складировали кое-какую технику. Теперь она превратилась в камеру для разных «гостей», пока мы не поймём, что с ними делать. Внутри не было окон, а если заварить одну из дверей, никто не убежит незаметно.
— Знатно набралось людей, — тихо сказал Арсен, провожая взглядом последних задержанных, которых Зук буквально пинками загонял в закуток. — Уже целая толпа.
— А мы? Не можем всех убить или выгнать, — напомнил я. — Придётся разбираться. Кого-то, может, возьмём к себе, если окажется, что они просто обмануты. А те, кто реально хотел нас взорвать, ответят по заслугам.
— Не завидую тебе, Макс, — вздохнул он. — Ты тут рулевой, все решения твои.
Я промолчал, чувствуя, как в груди растёт тяжесть: действительно, на мне теперь ответственность. Но я и сам не знал, куда это приведёт.
Снаружи послышались шаги и звон лома о металлическую дверь: Кору запер пленников в подсобке, дополнительно приладив сверху кусок арматуры в качестве упора. Зук замкнул проволокой петли, чтобы не выломали их изнутри.
— Ну, вы сидите там смирно, — буркнул он сквозь приоткрытую щель. — И не вздумайте шуметь, а то кормить вас не станем.
Наконец, когда мы заклинили дверь, я отступил на шаг и перевёл дух. В зале царил полухаос: кто-то сортировал заложенные заряды, кто-то перевязывал раненых из их команды, кто-то пытался выяснить, где разместить новых жителей-рецидивистов.
В этой буре движений я вдруг уловил взгляд Ки, которая стояла у дальней стены, держа в руках скрученный провод. Её глаза смотрели прямо на меня — внимательные, глубокие. Не было в них ни страха, ни сомнения, только восхищение и что-то ещё… Кажется, теплее, чем обычно.
Я невольно застыл, обмякнув на секунду. В голове стукнула мысль: «Ей нравится моя решимость? Или она одобряет, как я справляюсь с этими опасными ситуациями?» Словно почувствовав вопрос, она слегка кивнула мне, уголки её губ дрогнули в почти незаметной улыбке — и моё сердце словно пропустило удар.
Я машинально улыбнулся в ответ, потрогав плечо, где ещё саднила рана. Вокруг крики, шум, а я поймал эту тихую секундную связь взглядов, которая словно говорила: «Ты не один. Продолжай, я верю в тебя».
В следующее мгновение мы вернулись к реальности: Рысь окликнул меня, зовя разобраться с боезапасом, Зук требовал указаний для охраны, Трикс возился с бордом. Но в душе уже теплилось ощущение, что я на верном пути — по крайней мере, для неё.
