разместились мы впятером — я, Вова, Аська, Анька и Леха, а Волохая и Костю отправили в баню. Не в переносном, а в прямом смысле. Строение было добротным, крепким, так что не замерзнут.
Как только вещички были перенесены, в закромах Никитичны (односельчане вещи не стали трогать, а родственников у покойницы то ли не было, то ли до сих пор не объявились) Аськой были обнаружены наволочки, подушки и одеяла, причем в таком количестве, что не только на нас, на роту солдат хватило бы.
Часть из находок были торжественно вручены Волохаю и Косте, после чего они оба были выставлены вон из дома и отправились спать в баню, получив от меня отеческое наставление — закрыться изнутри.
Мало ли…
Такое же наставление получили Аська и Аня. Леха был помилован. Да он, к слову, и ухом бы не повел на все мои поручения — в деревне был свет, в доме рабочие розетки, так что Леха подключил свой разряженный телефон в сеть и ушел из этой реальности в виртуальную.
Что касается нас с Вовой, то убедившись, что наши девушки уже освоились, начали обустраиваться, отправились к Григорию Иванычу, который уже успел дважды нас навестить и всем своим видом показывал, что жаждал услышать как новости, так и истории наших похождений.
* * *
Едва мы зашли на кухню в доме Григория Иваныча, я понял — разговор будет долгий и обстоятельный. На столе нас уже ждали малосольные огурцы, домашние колбаса, сыр и даже хлеб, целая кастрюля картошки в мундире, зеленушка, мелко покрошенная капуста… Все же хорошо, когда у тебя теплица — считай круглый год свежие овощи на столе, а про консервированные я и вовсе молчу.
— Ну, чего стали? — Григорий Иваныч, затворивший за нами входную дверь, толкнул обоих вглубь кухни, а затем просочился сам, уселся на один из табуретов. — Сидайте снидать и рассказывайте…
Я захмелел уже через полчаса, и это при том, что и Вова, и Иваныч тщательно сдедили за тем, что бы я плотно закусывал. Собственно, они и сами не стеснялись — втроем мы уже большую часть стола опустошили.
— М-да…дела, — вздохнул Григорий Иваныч, — прям кино какое-то… Кто другой рассказал — не поверил бы.
— А нам веришь? — поинтересовался Вова, который уже осоловел, раскраснелся от выпитого.
— Вам? Верю, — чуть задумавшись, ответил его батя, — хотя, конечно, будто кино смотрю. Эти…«Война 2».
— Чего за «Война 2»? — нахмурился я.
— Ну про мертвяков бродячих, или больные они были, хрен их знает, — пожал плечами Григорий Иваныч.
Я нахмурился еще больше, пытаясь понять, о каком фильме речь. Да не смотрел я такого, что было странным. Вовин батя нашел фильм про зомбей, который я не глядел. Во дела…
— А чего там в фильме было-то? — спросил я.
— Да все как у вас.
— Ну а актеры какие?
— Да этот…ну который там вон играл, с тем, что старый… — Григорий Иваныч пощелкал пальцами, будто это как-то помогало ему вспомнить, — но тут он патлатый был…
— Ну а делал чего?
— Да с женой и дочками бегал туда-сюда, на самолетах летал… На корабле еще они сидели. А потом он лекарство полетел искать.
— Да «Война Z» это! — догадался Вова.
— А чего «2»? — спросил я.
— Батя «Z» так прочитал.
— А-а-а-а…
— Не ну фигня какая-то… — заявил Григорий Иваныч, что-то сосредоточено обдумывая, пока мы угадывали фильм, который он нам загадал.
— Чего, бать? — повернулся к нему Вова.
— Да с лагерем этим… Неужели вояки, сволочи, никого эвакуировать не собирались? А на большой земле что творится?
— Этого мы не знаем, — вздохнул я, — но, думаю, немногим лучше, чем тут, у нас…
— И чего делать-то думаете? — спросил Григорий Иванович.
— Да чего делать? Переждать надо, а там поглядим. На разведку скатаем, — пожал плечами Вова.
— На чем? На катере на своем?
— Можно на катере, можно на твоей.
— Вот это видал? — Григорий Иваныч скрутил кукиш и сунул Вове под нос. — Хрен тебе, а не моя ласточка! Расхренячишь как «Москвич»!
— Да это когда было! — возмутился Вова. — Ничего я с твоей брычкой не сделаю…
— Не сделаешь, она ведь не на ходу.
— А чего с ней?
— Да потом… — отмахнулся Иваныч, — давай, разливай…
Я не отследил момент, когда начал клевать носом, а потом и вовсе отключился, но даже через сон еще долго слышал бубнеж Вовы и Иваныча, о чем-то споривших, что-то обсуждавших…
* * *
Вот уже двое суток лил дождь. С того момента, как мы тут появились, он зарядил и не прекращался, но мне было плевать. Первый день я вообще смутно помню. Я, Иваныч и Вова здорово перебрали в вечер или, скорее, ночь нашего прибытия, так что весь следующий день я самым беззастенчивым образом дрых.
Вова и его батя оказались куда крепче. Вова помогал нашим барышням с обустройством, несмотря на дождь, пошел осматривать так понравившиеся нам «фазенды» богатеев, а потом направился к той самой тете Свете объяснять, что мы намереваемся одну из «фазенд» занять.
Я не особо запомнил его рассказ, помню только, что он очень красочно и подробно описывал все то возмущение и негодование, которое вывалила на него хранительница местных «гостиниц». Ну, оно и понятно, это ж ее деньги. И в ту историю, которую попытался рассказать Вова, она не поверила. Ну или ей было плевать, считала, что все рано или поздно вернется на круги своя — черт ее знает.
Как бы там ни было, а Вова уже спланировал переезд, но пока осуществить его не спешил — никто не хотел лазать под холодным дождем, тем более таскать сумки. Да и переехав, предстояло там побегать. Дом нужно было протопить, подготовить для жизни, так сказать. Короче, дело это решили отложить. Ну на хер! Дождь пройдет, грязь чуть подсохнет, тогда и лазать будем.
Но не свезло. Лазать пришлось уже сегодня. Местное старичье, узнав, что к Григорию Иванычу прибыл сын с большой компанией и что компания эта тут надолго, устроили настоящее паломничество. Кому дров нарубать, кому воду натаскать, кому чего починить и так далее. Вова, Костя и Волохай сразу попали в оборот. Меня отстояла Аня, но всего на один день, пока
