обычно к вечеру возвращается. Иногда дня на два остается у дочки гостевать.
— И? Когда он уехал?
— Четыре дня назад.
— М-да… — я уже представил, что с этим самым дедом могло случиться. Бензонасоса Иваныч точно не дождется…
— Короче, надо транспорт, по любому, а то мы сейчас вообще без колес, и это очень плохо, — заявил Вова. — Только где его искать…
— Тут баба Дуся проговорилась… — нахмурив лоб, вспомнил я, — что километрах в семи есть деревня, и ее вроде должны были эвакуировать.
— Думаешь, эвакуировали?
— Ну помнишь автобусы, с которыми мы заскочили в лагерь? Думаю, да. Эвакуацию все же проводили. Не факт, что этой деревеньки, но…
— Угу… — задумался Вова,– значит, завтра надо выдвигаться…
— Завтра? — ужаснулся я. — Ты погоду видел?
— Видел. Дождь прекратился, на улице тепло, к утру, максимум к обеду грязь подсохнет. Семь километров мы туда отмахаем часа за два.
— Может, денек еще выждем?
— А хрен знает, что за этот денек случится. Наверняка мы не одни такие выжившие, есть еще. Надо грести все, что можем, пока есть возможность. Дальше, мне кажется, за добро воевать придется.
— Думаешь? — насупился я.
— Почти уверен. И еще: батя уже лазал вечером, примерялся к огороду. Если не слиняем — попадем на земельно-копательные работы. Ты готов?
— Вот уж нет! — возмутился я. — Лопатить я точно не хочу.
— Я тоже. Не для того я из деревни смотался, чтобы опять землекопом заделаться. Так что пусть роют Волохай с Костей, а мы с тобой делом займемся.
* * *
К утру наша вылазка стала еще более актуальной — вырубился свет, так что Вова вовремя с аккумулятором подсуетился — тот хотя бы ночь постоял на зарядке, и этого должно было хватить, чтобы движок запустить.
Но нам теперь нужен был генератор — без электричества не работал насос в скважине, без света были бесполезны наши гаджеты. Да и вообще, сидеть, как в былые времена, при «лучинах» не хотелось.
Так что с самого утра мы собрались в поход и, наскоро перекусив, принялись облачаться.
Как же, черт возьми, приятно надеть на себя чистую одежду! А то в прежней сколько мы лазали? А тут вещи прямо пахнут чистотой.
Поверх одежды нацепили свою страйкбольную амуницию — наколенники, налокотники, шлем, разгрузки. Броню решили не брать. Стреляться ни с кем в планах не было, против зомби бронежилет бесполезен.
Хотя я бы все равно напялил, я уже с ним сросся. Но учитывая, что нам предстоит пробежаться ни много ни мало 7 км, а потом еще обратно и возможно с каким-никаким грузом… Короче говоря, скрепя сердце я броник оставил.
Проверили оружие, магазины, предметы первой необходимости (на случай если вдруг где застрянем или же все пойдет не так, как планировали), на руки нацепили новые журналы (точнее старые — «Бурда» за 89 год, которые нашли на чердаке), и затем мы выдвинулись в путь…
Женя
Деревенская романтика, блин! Я не то чтобы не люблю все эти елочки-березки, поля-леса, но, честно признаться, никогда не выдерживал больше трех-четырех дней в сельской местности. Пойдешь в сортир — тебя пытаются унести комары. Пойдешь в лес — гляди, чтобы клещ за причинное место не цапнул, когда под кустики присядешь.
Никогда не любил утро, начинающееся в пять утра с воплей петуха у соседа. И самое «прекрасное»: вышел за калитку в дождь — утонул по колено в грязи.
Дождя сегодня не было. Более того — стоял по-летнему солнечный день, но от этого легче не стало. Дело в том, что дорога, и так не идеальная, за последние дни раскисла так, что превратилась в чвакающую жижу.
Конечно, Вова прав — за ночь все немного подсохло. Но это не город и дорога не асфальтированная. Тут не пыль, тут не просто грязь, тут именно что земля. И стоит только ошибиться, ступить не туда, как тут же влипаешь.
А затем на каждом шаге ты должен поднимать лишние пару килограмм, прилипшие к твоему ботинку, причем сначала попробуй еще ногу оторвать от этого болота. С влажным «чваком» ботинок отлипал от земли, а потом, когда ты вновь ступал, присасывался заново, будто клеем все измазано.
А Вовка, блин, хитрюга! Себе он и резиновые сапоги раздобыл, и плащ-накидку. И нет, я его не обвиняю — тут я сам виноват. Вовка нашел бы и мне, но…у него сорок пятый растоптанный, у его бати — сорок шестой. Мне их сапоги малость великоваты, всего-то на три размера. Мне предлагали надеть пару носков, благо не жарко, но я отказался и выпендрился. До сих пор как то некогда было, а тут я распаковал еще из дома взятую сумку, нацепил настоящие американские полевые берцы «Беллевиль», еше и штанишки к ним. Красавец мужчина, прям хоть сейчас на плакат!
Ага. Был. Первый километр. А потом замечательный протектор «Белек» забился наглухо, да и сами ботинки обросли грязью так, что счистить ее о траву стало просто невозможно. Будь мы в городе — нашел бы бордюр, торчащий край плитки и убрал бы грязь, а так…
Модные штаны с интегрированными подсумками и наколенниками сейчас неприятно облегали грязными тряпками икры, периодически отлепляясь и прилипая обратно.
И это меня раздражало еще больше. Настроение портил еще и тот факт, что теперь к такому предстоит привыкать — о городах можно смело забыть. Города — это теперь самое опасное место, хоть и лакомое, а большая часть жизни теперь будет проходить в таких условиях. Месить грязь у черта на куличках…
Я оступился, но быстро выровнялся, дернул, поправив автомат. Хорошо хоть у «Калаша» Мурлока был удобный трехточечный ремень в комплекте, так что я повесил его «по-походному», и он не болтался на груди. Может, Вова и прав, и не стоило ходить тут как Рембо, но…у меня перед глазами все еще стоит похожая на муравьев толпа мертвяков, выкатывающаяся из стадиона. Я теперь не то что в рейд на 7–8 километров, я до бани без «Калаша» не хожу и остальным не советую. Новые, блин, манеры и правила поведения — мужики в сортир с автоматами ходят, дамы с пистолетами…
А вообще, мое поганое настроение могло быть вызвано еще и тем, что на природу я выбирался тогда, когда все зеленое и красивое, а сейчас еще рано — деревья стоят голые. Лишь при ближайшем
