гигиенические действия ей глубоко противны. Этого моя тонкая душевная организация не вынесла, и я позорно сбег, напоследок обозвав их всех инфантильными идиотами. Но Вовка как-то увидел у меня членский билет Гринписа, и с тех пор подкалывал регулярно. Особо злорадствовал на шашлыках и когда у меня по тем или иным причинам «Чероки» начинал чадить, что твой паровоз.
Увлеченный чисткой своей обуви от последствий «минирования» и воспоминаниями о той девочке, я упустил из виду главное. Во дворе дома была будка, и сейчас эта будка выглядела так, будто бы собака в ней просто взорвалась. Ошейник валялся на земле, все было уделано кучей кровищи.
И едва только увидев все это, я забыл о своем ботинке, о дерьмище, на него налипшем. Мгновенно скинув автомат, я завертел головой, пытаясь обнаружить угрозу. А потом, сообразив, схватился за рацию.
— Вова! Бросай все. Тут, похоже, мут!
— Понял, принял! — мгновенно отозвался он. — Ты где конкретно?
— Та же сторона, где ты, четвертый дом.
Я, не забыв посмотреть вниз, чтобы не вляпаться, присел на колено и настороженно наставил ствол автомата на сразу ставший враждебным и неуютным дом во дворе. Из любого окна, еще минуту назад гостеприимно игравшего солнечными бликами на стеклах, теперь могла вылететь угроза.
Вовка, чуть запыхавшись, прибежал через минуту. Чуть не влетев в ту же самую кучу, он чертыхнулся и застыл.
— Где?
— Что где?
— Мут где?
— Да… — я кивнул в сторону дерьма.
Вова озадачено поглядел на кучу с отпечатком моего ботинка, на меня, а затем спросил:
— Ты что, решил, что это мут навалил?
— Ну а кто еще?
Вова хмыкнул.
— Я вообще не уверен, что муты гадят. А это… — он присел, поглядел повнимательнее на дерьмо и, встав, сплюнул.
— Знаешь, Джей, лучше б это был мут.
— В смысле? Ты глянь на будку, — привел я еще один аргумент, — кто такое еще мог натворить?
— Да я глянул, — вздохнул Вова, — И на «мину» тоже. Это не мутант, и даже не зомбак. Но нам от этого не легче. Такие кучи оставляет косолапый. Да, собственно, вон, на будке и следы от его лапы. Шерсть…и само дерьмо…медвежий помет ни с чем не спутать.
— Ну, медведь — это не так страшно, — заявил я.
— Вот опять ты неправ. Ты медведя где, в мультике про Машу видел? И в цирке. А здесь, в природе, да еще и весной, это самый страшный хищник. Умный, хитрый, сильный, и завалить его надо еще умудриться. Так, короче, давай-ка по-быстрому ищем бензин и валим отсюда.
— Да ты чего, Боб? У нас два автомата. Мы что, какого-то мишку не завалим?
— Можем просто не успеть. Думаешь, просто так на него только с большим калибром ходят? Мы его можем изрешетить, но он сначала оторвет нам головы, а уже потом сдохнет. Батя рассказывал, такая тварь получила из двух стволов пули в голову и сердце с тридцати метров, и все равно добрался до охотника и порвал его на хрен, чудом выжил, но до врачей все равно не довезли — по пути умер. Так что нет, Жека, не будем мы с ним тут войну учинять. На хрен! Сейчас, — Вова кивнул на будку, — он сытый и где-то неподалеку залег. В человечье жилье его привлекает только одно — жратва. Вот только, похоже, что за три дня собак он тут всех подожрал, а остальные разбежались. А раз так, то на выбор будут куры или мы с тобой. Боюсь, мы посытнее выглядим.
— Может, тогда просто свалим? — несмело предложил я, заранее зная ответ.
— И бросим тут мародер-мопед? И кучу инструмента? — возмутился Вова. — А еще, напомню, ты конфет хотел найти. И картоха у бати кончается, он ее все-таки на одного себя планировал, остальное на посадку. Так что нет. Просто не бродим по одному, и если что — тихонько отходим. Может, повезет и не полезет к нам мишка…
Мы тихонько вошли в дом, но тут тоже было пусто. Я бы так и ушел с пустыми руками, но Боб походил, постучал подошвой сапога по доскам пола, потом уверенным движением сдвинул стол, и вуаля — обнаружился нехитро замаскированный вход в погребок.
А там…ну, скажем так: половину даже смотреть-то страшно — подплесневевшие сверху огурцы, банки помидор, внутри которых вверх возносятся струйки газа… Кажется, кулинары-запасатели из этих ребят были так себе. Соления все попортились. Ну, точно дачники. Деревенские уж если консервируют, то на года. А тут любители, блин…
Зато на второй стене, на закрепленных стеллажах мы нашли и банки варенья, и корзины печенья — ну, в смысле, что там была реально куча всяких банок с ягодами и даже несколько трехлитровок с медом стояли. Бинго просто, а то сахар у нас как-то незаметно подошел к концу. Вытащили с десяток банок, весь мед. Вовка еще притырил небольшой мешочек с крупной-крупной, чуть желтоватой солью, которую нашел на кухне. А я совсем случайно, там же, в дальнем углу одной из тумбочек заметил в пыли пакетик с карамельками. Пусть лежат давно, но чего им будет — их испортить надо уметь… Пакет я сразу закинул в карман разгрузки.
Всю добычу мы аккуратно сложили на улице под забор и пошли искать бензин. Вряд ли он мог стоять где-то в доме, так что Вовка целенаправленно дербанил гаражи и сараи. Заодно нашли еще несколько следов мишки и последствия его деятельности. Он реально пожрал всех псов, которых добрые хозяева не отвязали, а еще вскрыл пару домов, целенаправленно уничтожая все подряд в поисках пищевых припасов. Особо изгалялся он на кухнях. Надо же, какой нюх…
Жаль, что мы так не умели чуять бензин. Нашли кучу всего, полезного и не очень, но ни капли горючки. Честно говоря, я уже запарился и собирался сказать Вове, что, похоже, тут нас ждет облом и надо набивать рюкзаки, затем валить к чертям.
Но в этот момент мы уже все равно входили в очередной двор, так что оставил свой гневный спич я на потом, и не зря, ибо тут нас ждал джекпот. Гараж оказался намного солиднее всех ранее виденных — кирпичный, с нормальными железными воротами и человеческими замками, а не ржавыми навесняками. Повозиться пришлось минут двадцать. В конце концов сбегали за ржавыми кувалдами, которые я нашел в самом
