Лиззи? И дала ему лекарство? — с участием спросил Реджинальд, зная, что обычно предпринимают в подобных случаях.
— Нет, — улыбнулась девочка, — птицам не дают лекарств. Дядя перевязал ему крылышко, обернув его мокрой тряпочкой, и голубок успокоился.
— Значит, лекарства придуманы только для людей? Отчего мы не можем обойтись без них, как птицы? Знаешь, Лиззи, я не люблю докторов…
— Вы несправедливы, мистер Реджинальд. Что стало бы с бедными детьми в больнице, если бы не было доктора Кемпера и его лекарств?
— Мне не нравятся всякие микстуры, хоть они, может быть, и в самом деле помогают детям, — ответил Реджинальд, залюбовавшись голубком, сидевшим в голубятне.
— Да, лекарства очень помогают больным… Ах, как я была бы рада, если бы у больных детей было столько же воздуха, как у моих голубков!
— Но ведь их нельзя привести сюда на крышу, Лиззи.
— Нет, не сюда. Если бы у нас было много денег, мы поехали бы с ними за город.
— Я тебе дам сколько хочешь денег, Лиззи! А Робби тоже поедет?
Девочка задумалась: миссис Лоренц просила ее не говорить сыну о смерти мальчика.
— Робби не нуждается в такой прогулке, — ответила она, чуть запнувшись. — Но в больнице много других детей, которым очень нужно подышать свежим воздухом. Когда их прошлым летом отвезли за город на зеленый луг, они от радости вели себя как сумасшедшие.
— Правда? — воскликнул Реджинальд, заинтересовавшись словами девочки. — Я столько раз бывал на зеленых лугах и никогда не делался от этого сумасшедшим… Доктор Кемпер тоже говорит, что больным детям очень полезно дышать свежим воздухом.
— Да, это правда. Ведь они круглый год сидят взаперти, и им редко удается увидеть голубое небо и зеленую траву.
— Ах, как у вас здесь хорошо! Дует прохладный ветерок голуби летают!
Лиззи расположилась на крыше в уютном уголке со своей рабочей корзиночкой, полной разноцветных лоскутков, и стала одевать маленькую безногую куклу в длинное платье, чтобы скрыть ее увечье.
— Знаете, мистер Реджинальд, — обратилась она к мальчику, — все убогие дети хотят, чтобы их куклы были с целыми руками и ногами. Поэтому я и одеваю их в длинные накрахмаленные платья, чтобы они могли стоять. Недавно одна маленькая девочка очень жалела, что у кукол нет докторов. А я знаю, что у них наверняка есть доктора, только они берут слишком много денег за лечение…
— Мне кажется, что на всякое дело нужно много денег, Лиззи. Я прежде никогда не думал об этом.
— Да, без денег ничего не достанешь, — кивнула девочка. — Было бы даже несправедливо получать все даром.
— Надо было бы сделать так, чтобы бедные люди получали все даром, а богатые за все платили деньги! — придумал Реджинальд.
— Это было бы тоже неверно, — возразила девочка. — Надо помогать только больным и таким беднякам, которые не могут помочь себе сами. Ах, как мне хотелось бы иметь много денег, чтобы помогать им!
— Скажи, не возьмешь ли ты меня в помощники в этом деле?
— Да, с большим удовольствием, если только ваша мама согласится на это.
— О, моя мама согласится на все, что я захочу, лишь бы только это не было что-нибудь дурное!
— Ах, тогда было бы чудесно достать лодку и на весь день поехать с детьми вверх по реке.
— Я завтра же попрошу маму купить лодку, — сказал Реджинальд. — А когда вернусь домой, тотчас же пошлю за доктором Кемпером и скажу ему об этом!
— Этим вы его очень обрадуете. Я на днях слышала, как он говорил старшей сиделке, что нынче нет денег для большой прогулки. Вот будет радость, когда дети узнают, что все-таки поедут на природу!
— А мне можно поехать с вами? — нерешительно спросил Реджинальд, опасаясь, что его не возьмут. — Я еще никогда не был на такой экскурсии…
— Разумеется, вы поедете с нами! Ведь это вы устраиваете эту прогулку. Мама, мама! — закричала в восторге девочка, вбегая в мансарду, откуда как раз послышался звон колокольчика, приглашавший детей к завтраку. — Мистер Реджинальд обещал оплатить экскурсию для бедных детей!
— Пожалуйста, Лиззи, не называй меня никогда мистером! Зови меня просто Реджинальдом, как других мальчиков.
— Хорошо, мы будем звать вас Реджинальдом, но только здесь, на крыше, — ответила с улыбкой миссис Дове.
— О, смотрите, Реджинальд, — весело воскликнула девочка, — где мама накрыла стол! Под виноградными лозами! Ах, как замечательно! У нас к завтраку пастила, сливки и свежие пирожные из булочной миссис Блум. Пожалуй, я схожу за черноглазой Нелли, она хорошо ведет себя за столом…
Девочка убежала в мансарду и вернулась оттуда с большой французской куклой, которой очень гордилась. Посадив свою любимицу на высокий стул, Лиззи повязала ей салфетку, чтобы она не запачкала свое парижское платье, и поставила перед ней блюдечко с пастилой.
— Твоя мадемуазель Кларет очень добрая, — рассказала она мальчику, — она подарила мне свою собственную куклу, с которой играла, когда была маленькой. Смотрите, Реджинальд, какое красивое у нее платье!
Глава XXXV
Про Ноев ковчег и сладкие булки
Реджинальд очень весело провел день в обществе Лиззи и миссис Дове. Часов в шесть за ним заехал кузен Чарли.
— Где живет та добрая булочница, которая накормила тебя в день твоего побега? — спросил он мальчика, садясь с ним в экипаж.
— Миссис Блум? — уточнил мальчик. — Вот тут, за углом! Поедем к ней, Чарли! Я хочу поблагодарить ее за печенья, которые она мне тогда подарила.
Войдя в булочную, мистер Лоренц стал выбирать разные пирожные, между тем как Реджинальд болтал с булочницей о предполагаемой прогулке с больными детьми.
— Лиззи Дове и я повезем их в лодке на зеленый луг, — говорил он. — Знаете, это очень полезно для детей!
— А я пошлю им корзинку печенья, — пообещала с улыбкой добрая женщина.
— Позвольте мне поблагодарить вас, миссис Блум, — обратился к ней мистер Лоренц, — за то, что вы тогда накормили моего голодного кузена!
— Не за что, мистер Лоренц! Я люблю хороших мальчиков.
— Но я был тогда нехороший, миссис Блум, — честно признался сын миллионера. — Я убежал из дома, и мадемуазель потеряла мамины бриллианты, а потом забыла, куда их положила, и подумала, что…
— Реджинальд! — остановил его мистер Лоренц.
— Ах, я совсем забыл, миссис Блум, но он был не…
Но Чарльз Лоренц вывел мальчика из булочной, не дав ему опозорить своего друга.
— Что ты там рассказывал миссис Блум о лодке, зеленом луге и больных детях, Реджинальд? — спросил он, когда они снова сели в экипаж.
— О, Лиззи придумала чудесную
