опустились.
– Это… Правильно. Где собираетесь осесть?
– Ц-189… То есть на Цере. С остальными. Анике там будет хорошо.
– А тебе?
Вопрос повис в воздухе. Эва слишком долго жила борьбой и интригами, и сейчас понимала, что не помнит, какой должна быть просто жизнь без подковерных игр.
И знала ли она это когда-нибудь? У мутантов Ц-189 не было нормальной жизни. Быть обычными людьми они учатся прямо сейчас, пробуя и ошибаясь, и начиная снова. И сейчас ее очередь.
Лекс что-то понял, потому что шагнул вдруг вперед, в момент преодолевая то небольшое расстояние, которое могла предоставить им кухня, и обнял ее.
– Не меняй идентификатор на порткоме, – шепнул он Эве в волосы. – Буду доставать тебя назойливыми приглашениями на свидание и до тошноты милыми картинками.
От неожиданности она хохотнула:
– Самая страшная угроза в моей жизни!
И, пожалуй, единственная угроза, исполнения которой она будет ждать с нетерпением.
38
Настоящее время
Лекс появился неделю спустя, перед самым отлетом.
Одну невыносимо долгую мучительную неделю.
Эва, измученная изоляцией, информационным вакуумом, невозможностью хоть как-то повлиять на происходящее, непроизвольно бросилась к нему, но остановилась, заметив его уставший, вымотавшийся вид. Словно на стену натолкнулась. Выглядел Лекс постаревшим, Эва чувствовала раздирающие его противоречивые эмоции.
Аника тоже, но в силу возраста мало еще обращала внимание на чужие раздражение и усталость.
– Привет! – она радостно завизжала и повисла на ошарашенном Лексе. А ведь Эва и не заметила, когда девочка подпустила так близко чужого по сути человека. Когда только успел влезть им обеим под кожу? – А мы отправляемся в путешествие! На другую планету! Представляешь?
Лекс потрепал ее по лохматой голове, порадовался вслух предстоящим приключениям, а потом попросил Эву уделить ему немного времени. И пока Джен отвлекала Анику, они уже привычно прошли на крохотную кухню.
Шесть квадратных метров, минимальный набор потрепанной кухонной техники, стол, табурет и уставший мужчина напротив. Мужчина, которого хочется обнять и забрать себе все его тревоги. Жаль, что эта мера будет лишь временной…
Эву кольнуло непривычное чувство. Кажется, это называется совестью. И мысль о том, что Александр сам, с открытыми глазами, согласился участвовать в этой авантюре, и играл в ней не последнюю роль, ничуть не помогала.
– Все, – выдохнул он, устало приваливаясь к кухонному подоконнику. Беседовать именно здесь уже вошло в привычку. – У Белого крыла официально новый глава. Отец отправился на почетную пенсию. Ну, так это назвали.
Эва ждала этого момента. Три проклятых года ждала, представляла, как это будет. Ходила по лезвию, плела интриги, врала и предавала близких, подставляла ни в чем не повинных людей. Все ради того, чтобы услышать, что гениальный, но извращенный разум Виктора Чона не родит очередную теорию, которую непременно нужно проверить на людях. Три года она мечтала о моменте своего триумфа.
И вот этот день настал.
А Эва… Ничего не почувствовала.
Была лишь бесконечная усталость, которая словно пылью припорошила все остальные эмоции.
– А ты? – задала она вопрос, который беспокоил ее сейчас гораздо больше. – Тебя эта история коснулась?
Лекс усмехнулся кривовато, и Эва все поняла еще до того, как он ответил.
– Боюсь, что на Шен-Ло носить фамилию Чон теперь плохая идея. Меня вежливо попросили на выход… Так сказать, в связи с утратой доверия. Хорошо, что София порвала с семьей раньше, и ее это не коснется.
– Прости, – шепнула Эва. Победа, ради которой она шла по головам, оказалась со вкусом пепла.
– Брось, я понимал, на что иду. Если бы не был готов к последствиям, то просто не рассказал бы про чип. И потом… – Он вдруг хитро подмигнул, снова став похож на того несносного Лекса, который столько лет добивался ее внимания. – Ты не одна здесь интриганка. Я поднял кое-какие связи с университетских времен. На Эдеме ведь тоже есть научные центры… И на внутренние дела Пхенга им совершенно точно плевать.
– Я должна была догадаться, что такой настырный тип нигде не пропадет! – Попытка улыбнуться вышла неубедительной, потому что Эва все еще чувствовала его боль внутри. Не все он рассказал, далеко не все. Но имеет ли она право лезть дальше, чем ее пускают?
Эва умела ждать, а потому перевела тему:
– Мы улетаем завтра. Наши друзья нашли корабль.
Уголки губ Александра опустились.
– Это… Правильно. Где собираетесь осесть?
– Ц-189… То есть на Цере. С остальными. Анике там будет хорошо.
– А тебе?
Вопрос повис в воздухе. Эва слишком долго жила борьбой и интригами, и сейчас понимала, что не помнит, какой должна быть просто жизнь без подковерных игр.
И знала ли она это когда-нибудь? У мутантов Ц-189 не было нормальной жизни. Быть обычными людьми они учатся прямо сейчас, пробуя и ошибаясь, и начиная снова. И сейчас ее очередь.
Лекс что-то понял, потому что шагнул вдруг вперед, в момент преодолевая то небольшое расстояние, которое могла предоставить им кухня, и обнял ее.
– Не меняй идентификатор на порткоме, – шепнул он Эве в волосы. – Буду доставать тебя назойливыми приглашениями на свидание и до тошноты милыми картинками.
От неожиданности она хохотнула:
– Самая страшная угроза в моей жизни!
И, пожалуй, единственная угроза, исполнения которой она будет ждать с нетерпением.
Эпилог
5 лет спустя
Эдем, независимая планета в составе Галактического Союза
Климатические службы лучшей планеты Галактического Союза опять что-то напутали. Вместо переменной облачности и легкого юго-западного ветерка, заявленных накануне, ее лицо секли косые капли мелкого дождя.
– Мам, вот ты где! Опять мерзнешь? Иди скорее в комнату!
Эва оглянулась. У дивана с небрежно брошенным пледом стояла Аника с двумя розово-голубыми кружками, исходящими паром, и строго смотрела на нее.
А в кружках наверняка какао.
Эва не могла бы сказать, что грее ее больше – горячий напиток или это привычно брошенное “мам”.
Аника начала называть ее так спустя год после переезда на Эдем. А вот Лекса папой – спустя три месяца. Кого-то другого это, возможно, покоробило бы… Но не эмпата. Эва чувствовала горячую привязанность Аники, и с пониманием относилась к тому, что ей нужно время, чтобы принять внезапно изменившуюся реальность.
Полгода на Цере определенно помогли. Аника стала лучше себя контролировать, научилась взаимодействовать с другими традиционными способами, и сейчас ничем не отличалась от своих эдемских одноклассников.
