я ухаживал за Булатом. Пес окреп и уже выходил погулять на улицу. Я же продолжал обрабатывать его швы и мелкие ранки Левомеколю.
Пес шел на поправку, но дальнейшая судьба его оставалась для многих загадкой. Никто не знал, что решит делать с ним Таран. Захочет ли назначить меня его вожатым? А другого варианта сохранить собаку на заставе ему и не оставалось. Почему-то кобель, хоть и стал тише, но не соглашался подпускать к себе кого бы то ни было, кроме меня.
— Когда в следующий раз тут в наряде пойдешь, вот и покорми, — сказал я.
Сегодня я в первый раз за всю службу на заставе, старшим вывел наряд на охрану Границы. Дневной дозор двигался по правому флангу, осматривал свой участок.
— Странно все это как-то, — сказал Стас, следуя за мной.
— Чего странно? — Спросил я.
— Вроде, говорят, на Границе у нас ситуация хуже некуда. А этого и не видать. С того дня, как отбили налет банды, ничего такого не было.
— Не было, ага, как же, — рассмеялся следовавший за ним Малюга, — ты че, забыл уже, как бегали по лесам, геологов искали? Как Саша брал там яшек?
— Да я не о том, — отмахнулся Стас. — Вон, помните как было до того, как духи Границу нарушили? Обязательно раз в две недели, так стычка. Обязательно, то обстреляют, то нападут. А щас все, ни слуху ни духу.
— И чего тебя не устраивает? — Спросил Малюга.
— Да меня-то все устраивает. Просто странно. Будто затишье перед бурей.
— Ты у нас стал второй Канджиев? — Хмыкнув, я посмотрел на Стаса через плечо, — тоже предчувствие проснулось?
— О! Алим! — Стас тоже обернулся, — а ты что нам про это все скажешь? Что тебе там Граница шепчет?
Этот его вопрос заставил Малюгу хохотнуть.
— Помнишь, Саша, — вполне серьезно начал Канджиев, словно бы и не заметив усмешки белоруса, — тот день, как встретили мы местного охотника Ихаба?
— Помню, — сказал я суховато.
— Граница тогда также дула. Прям как сегодня.
— Ты тогда рассказывал, что напророчила она тебе какой-то «удар в спину», — не пряча ухмылки сказал Малюга, — а не было никакого удара. Обычные пограничные будни. Ничего из ряда вон.
— Граница ничего не пророчит, — совершенно спокойно ответил Канджиев, — она только подсказывает.
— О! Я, кажется, понял! — Рассмеялся Малюга еще звонче, — тебе Граница «надула», что будет удар в спину, а у Стаса через день заставский кот Степан сожрал всю колбасу с пайка, что Гия в ночной наряд подготовил. Чем не удар в спину?
— Угу… — Недовольно промычал Стас, — скотина, этот кот, наглая и неблагодарная. Я ж его больше других подкармливаю. Будь моя воля — определил бы караульной собакой. Сунул бы Булату в вольер. Не, ну а че? Казенные харчи жрет? Жрет. Пусть тогда и службу несет.
— Ага, сам такого кота в поиск брать будешь, — Малюга совсем развеселился, — пускай тебе вынюхивает нарушителей.
Стас вздохнул, сплюнул.
— Никогда не забуду, как остальные колбасу в наряде жрали, а я сухим хлебом давился.
— С тобой же поделились, — возразил я. — Самсонов же поделился.
— Так то Самсоново было! Знаешь, как неловко товарища в боевой обстановке объедать? Короче, все. От меня эта падла рыжая, больше ни кусочка не получит.
— Эта падла рыжая, тебя и спрашивать не будет, — весело вздохнул Малюга, стараясь унять смех.
— Может быть, и так, — продолжал Алим, будто бы и не было никаких шуток про кота Степана, — что Граница предупреждает о том, что будет еще нескоро. Вот помните, на первом году службы я себе иглой от акации ногу пробил, когда мы на рыбалку ходили? А все потому, что не слушал я Границу. Не хотел ее понимать. А она меня чуть не за месяц об этой колючке предупредила, когда я у старого дома, в подошву сапога гвоздь поймал. Ну нельзя тут, на Границе бдительность терять. Я не понимал этого. Умом знал, но не понимал. Вот Граница меня и наказала.
Малюга вздохнул, покачал головой.
— От этих твоих рассказов, Алим, у меня нутро ежится, — недовольно заявил Стас.
— И правильно. Потому как, если Граница подсказывает, то никогда не ошибается.
Во время всего разговора я не прекращал осматривать КСП, протянувшуюся по правую руку. Уже метров с трех заметил, что что-то не так.
— Так чего тут правильного? — Возразил в этот момент Малюга, — я…
— Парни, тихо, — перебил его я, — следы на КСП.
Весь наряд тут же поторопился к месту, где я их заметил.
— Человек вел нагруженного осла, — сказал я, вглядываясь в отпечатки на взрыхленном песке.
— Контрабандист, — сказал Стас убежденно.
— Днем? — Я достал трубку для связи, принялся разматывать провод, — если так, то это контрабандист-идиот. Наблюдайте, я доложу.
Не успел я направиться к линии связи, как дальние кусты вдруг зашуршали. Мы замерли.
— Магазины присоединить, — сказал я, заряжая автомат.
Зашуршало еще громче, а потом раздалось протяжное «и-и-и-и-и-и-а-а-а-а».
На берег вышел… мокрый по грудь Ихаб, державший под уздцы осла. На спине ишака лежал и не подавал признаков жизни изможденный человек, одетый в лохмотья.
— Слава Аллаху, — сказал охотник слабым, хрипловатым голосом, — я знал, что встречу здесь кого-то из вас, ребята.
Глава 14
— Ихаб! — Удивился Алим, — а я все думал, куда ты пропал⁈
— Спасите моего сына! Умоляю вас! — Сказал жалобно Ихаб, — он не ел много дней! Почти не пил воды! Если ему не помочь, он умрет!
Парень, лежавший на спине осла, и так казался мертвым. Левой стороной лица он прижался к шкуре животного, а грязные, мокроватые волосы парня закрывали правую.
Несчастный слабо пошевелился, обозначив, что в нем все еще теплится жизнь.
— По-правильному их нужно задержать, — напомнил Малюга, — они же нарушители. Границу перешел.
— Задержите! Задержите! Только помогите нам! — Взмолился старый охотник.
Я заметил во взглядах молодых пограничников какую-то нерешительность. Еще бы, ситуация оказалась странной донельзя. Охотник, которого на заставе знали и уважали, к которому были такое серьезное доверие, что с ним даже патронами делились, вдруг, оказывается, сначала по ту
