рубашку и бросая её на пол.
— Блять. Он тебя серьёзно зацепил. — Алекс поправляет очки и осматривает рану внимательнее. — Казимир?
Я киваю.
— Убедись, что тщательно очистишь это, когда вернёшься домой. Не хочешь, чтобы занесло инфекцию.
Я откидываюсь назад, закрывая глаза.
— Хочешь жидкой смелости? — спрашивает Лео с переднего сиденья.
Я качаю головой.
Единственное, чего я хочу, — это вернуться домой.
К моей временной жене.
Даже если это означает ещё одну бессонную ночь, проведённую вглядываясь в потолок с ней рядом.
Глава 1
1
Алина
— Вода текла по долине, плавно и грациозно, когда она шла по полю диких цветов в поисках пути домой. Такого, который увёл бы её прочь от пугающего леса, оставшегося позади. Подальше от монстров, которые, по многим историям, рассказанным ей в детстве, называли этот лес домом. Но любопытство всегда брало над ней верх. И когда солнце начало садиться, она поняла, что забрела слишком далеко от безопасной деревни и подошла слишком близко к ужасам, которые ждали в темноте. Заметив прогалину, облегчение наполнило её, но лишь временно, потому что в тот самый момент она почувствовала это. Или, скорее, она почувствовала его. Её дыхание участилось, она туже затянула на себе плащ, её взгляд метался между деревьями…
Скрип.
Из меня вырывается вскрик, я роняю книгу на колени и хлопаю рукой по груди, чувствуя, как сердце бешено колотится под ладонью. Мой взгляд быстро перемещается туда, откуда донёсся шум, и я вижу Мауро, стоящего в дверях.
— Мауро. — Облегчение наполняет меня, я кладу книгу на кофейный столик и встаю. — Я думала, ты не вернёшься до позднего вечера.
Тёмно-красные капли стекают по его руке. Он истекает кровью.
— Что случилось? — Я не даю ему шанса объяснить, бросаюсь к нему и осматриваю бинт, обмотанный вокруг его бицепса, залитый кровью. — Что случилось? — снова выдыхаю я, моё сердце бьётся слишком быстро, а взгляд остаётся прикованным к его ране. — Кто это с тобой сделал?
Он берёт меня за подбородок, привлекая моё внимание.
«Я в порядке».
— Нет, не в порядке. Тебя очевидно кто-то ударил ножом. — Я качаю головой, осматривая повреждение, пытаясь мыслить здраво. Это так много крови. Слишком много крови. Он мог умереть…
— Стой!
Мои глаза находят его…
Его колени падают на траву…
Мои руки обхватывают его…
Его сердце бьётся так же быстро, как моё…
Я прочищаю горло, борясь с дрожью, которая хочет овладеть моим телом, и сосредотачиваюсь на его ране.
— Мне нужно это очистить.
Его брови хмурятся, он качает головой, но я не принимаю «нет» за ответ. Схватив за руку, я веду его на кухню и останавливаюсь у раковины. Стоять так близко к его обнажённому скульптурному торсу — волна жара приливает к моей промежности, но я быстро отгоняю это чувство. Не время.
Я осторожно начинаю разматывать рану. Осмотрев её вблизи, замечаю, что кровотечение в основном остановилось, поэтому наложение давления сейчас было бы бесполезно.
— Можешь наклониться над раковиной?
Он делает это без возражений, наблюдая, как я маневрирую насадкой душа, чтобы вода стекала по всей длине его руки, смывая грязь и частицы. Я выдавливаю каплю мыла в руку и намыливаю область вокруг раны, стараясь не подносить слишком близко к самому порезу. Убедившись, что всё чисто, я беру кухонное полотенце и промокаю область.
— Тебе, наверное, нужно зашить это у доктора Роуз. Не думаю, что бинта будет достаточно.
Он кивает, делает шаг к шкафчику, пока я мою руки. Засунув руку внутрь, он достаёт набор для наложения швов и бросает его мне. Я ловлю его грудью, и в тот момент, когда понимаю, зачем он дал мне это, мои глаза расширяются.
— Ты не можешь быть серьёзен.
«Я серьёзен».
Я качаю головой.
— Ни за что. Я никогда раньше никому не накладывала швы.
«Всё когда-то бывает впервые».
Мои губы приоткрываются: — Но… что, если я ошибусь?
Он пожимает плечом.
Я с трудом сглатываю: — Ты не рассердишься, если я сделаю что-то не так?
Он протягивает руку и берёт меня за подбородок. — Доверяю, — говорит он, отодвигая все мои тревоги и сомнения на задний план.
Он доверяет мне это.
Я прикусываю нижнюю губу и киваю: — Ладно. Я могу попробовать. — Я смотрю на него. — Но мне нужно, чтобы ты сел, чтобы у меня был лучший угол.
Он отходит и направляется к креслу, ближайшему к огню, к тому самому, в котором я только что сидела.
Я встаю перед ним, мои пальцы слегка дрожат, но я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить свой бешено мечущийся разум.
— Я могу это сделать, — тихо говорю я.
Открыв набор, достаю иглу и нить, затем вдеваю нить в игольное ушко. Я смотрю на его рану, не представляя, как это начать.
— Итак, я просто должна проткнуть это через твою кожу и начать шить, как будто работаю над подолом своих брюк?
Один уголок его губ приподнимается в веселье, он кивает.
— Ты очень веришь в того, кто едва сдал домоводство. — Сделав последний спокойный вдох, я говорю: — Была не была.
Я вонзаю кончик иглы в его кожу, стараясь не думать о том, насколько странно это ощущается, и быстро продвигаюсь к концу раны, один шов за раз. Рука Мауро сжимает моё бедро, его пальцы впиваются в меня, его голова отдыхает на спинке кресла, глаза закрыты.
— Я почти закончила, — говорю я ему, накладывая последний ряд швов, затем осторожно затягиваю и завязываю узел.
Из меня вырывается вздох облегчения, когда я смотрю на свою работу. Неплохо для первого раза.
Я беру набор и достаю антибактериальную мазь, нанося немного на кончик пальца. Осторожно я наношу её на область. Он слегка напрягается.
— Больно?
Он качает головой.
— Не нужно храбриться передо мной. — Я позволяю подушечкам пальцев скользить по его коже, не торопясь, ощупывая его мускулистую руку. Я погружаюсь в свои мысли, когда чувствую на себе его горячий взгляд. Подняв глаза, я встречаюсь с ним взглядом, он приковывает меня к месту. — Мне нужно наложить повязку, — тихо говорю я.
Никто из нас не двигается.
Единственное, что я слышу — это стук моего сердца.
Того, которое говорит мне ничего не чувствовать к этому мужчине, потому что
